Зойка и Пакетик

- Господи! Как с вами трудно! Но могут же люди порассуждать на отвлеченные темы?
- Я не хочу рассуждать на эту тему.
- Ладно, иди! - кричит Зойка. - Уходи скорее, пожалуйста!
Зойка лежит, закрыв глаза, не шелохнувшись, час или два, затем проваливается в глубокий сон. Проснувшись, срывает с шеи компресс, отшвыривает его на пол, достает тетрадку.
“15 января 1945 года. Вши совсем замучали. Вчера Люся принесла деревянный гребешок…”
“Это же строки, которые первыми попались мне на глаза там, в бараке”, - вспомнила Зойка.
Там, в бараке… в бараке.
Что-то екнуло к нее в груди, что-то заметалось, затревожилось. Она поднялась, не понимая, что с ней происходит. Наталкиваясь на вещи, с трудом отыскала брюки, но вместо того, чтобы надеть, принялась искать свитер и потеряла их. Наконец все собрала в кучу, оделась и выскочила из дома.
На пустыре пыталась остановиться, передохнуть, одуматься: “Да что, в конце концов, случилось, почему я мчусь туда как угорелая? Что он, сгорел этот барак или его, наконец, снесли? Нет, вот он, стоит!”
- Кто здесь? Бомбейка, Генка, Наиль, отзовитесь!
Молчание. Но вот лежит кто-то на полу. Боже мой, почему он так лежит, Пакетик? И отчего блестит, сверкает его голова, чем он накрыт?
- Пакетик, Пакетик!..
Зойка хватает его за руки. Они совсем холодные. Что же он не отвечает! Да ведь у него пакет на голове, вот почему он молчит. Зойка срывает пакет, запах эфира разливается в воздухе.
- Пакетик! - рыдает Зойка. - Пакетик!
Крик застревает в горле, она вскакивает, обезумев, и мчится куда-то, мчится, не разбирая дороги. Четырехэтажный дом, подъезд, лестница на четвертый этаж. Почему сюда? Значит, она бежала сюда?
Надавив звонок, она уже не могла оторвать от него пальца, и когда Анна Сергеевна открыла дверь, почти упала на нее.
Вдруг, потеряв голос, шепотом:
- Анна Сергеевна! Анна Сергеевна! Там Пакетик в пакетике. Мертвый. Анна Сергеевна!
Чистые синие глаза плескались рядом сочувствием, непониманием. Зойка опустилась на пол, мгновенно прозрев:
- Вы Анюта. Ну конечно же, вы - Анюта.
Засмеялась, затем заплакала и снова:
- Пакетик там. Мертвый…