Дружба творит чудеса. Грозы Виндмора
Каждую свободную минутку Хай Лин проводила за мольбертом. К счастью, родители проявили сочувствие и ни разу не попросили ее помочь в ресторане. Они даже дали ей денег на подходящую рамку. Ей не терпелось предъявить им результат долгих трудов.
Картина Хай Лин изображала прекрасный пейзаж другого мира: горы, водопады, пышные леса; долины, по которым разъезжают машины для посева и сбора урожая; луга, где пасутся животные, чем-то напоминающие лам. По специальным надземным рельсам снуют поезда, похожие на электромагнитные трамвайчики. Там и сям разбросаны небольшие купола, а перед ними гуляют темноволосые фигурки в яркой одежде. У них большие синие глаза.
— Это, случайно, не Джокио и Пандра? — осторожно спросила Тарани, показывая надвух человек поддеревом с листьями всех цветов радуги. На траве перед ними играл ребенок. У него была перламутровая кожа и по четыре пальца на каждой руке.
Хай Лин кивнула.
— Я пыталась представить себе Виндмор через пару лет.
— Это твоя картина? Ух ты! Как здорово!
Хай Лин повернулась и посмотрела в восхищенные глаза Эрика:
— Спасибо.
Она старалась остаться невозмутимой, но сердце ее забилось в два раза быстрей. Она увидела, что Корнелия и Вилл хихикают, склонившись друг к другу.
— Ну, думаю, тебя никто не переплюнет, — со вздохом сказала Ирма. — Моя глиняная фигурка раскололась в печи для обжига.
Эрик потрогал рамку.
— Ты еще не передумала подарить картину мне?
— Нет… Если ты хочешь, конечно.
— Смеешься! Конечно, хочу! Ты самый лучший художник из всех, кого я знаю. Каждая деталь прорисована. Можно подумать, этот мир и вправду где-то существует…
— Существует, — улыбнулась Хай Лин.
Корнелия подняла брови, а Ирма замахала руками, пытаясь подать знак: «Ты что!»
— Ну, в моей реальности, — быстро добавила Хай Лин. — Там всё возможно. Пока я чувствую вдохновение.