Калиф-аист
Вильгельм Гауф (Хауф)
Калиф-аист
I
Однажды вечерком багдадский калиф Хасид уютно сидел на диване. Он чуточку вздремнул, ибо день стоял жаркий, и вид у него после сна был очень довольный. Он покуривал длинную трубку из розового дерева, прихлебывал кофе, который ему подливал раб, и довольно поглаживал бороду, смакуя каждый глоток. Короче говоря, у калифа на лице было написано, что он блаженствовал. Говорить с ним в эту пору было очень удобно, поскольку он неизменно бывал тогда милостив и приветлив, и не диво, что его великий визирь Манзор посещал его каждый день в такие часы. На сей раз он тоже явился, но вид у него был очень задумчивый совсем не по обыкновению. Калиф на один миг вынул изо рта трубку и спросил:
- Почему у тебя такое задумчивое лицо, великий визирь?
Великий визирь скрестил на груди руки, отвесил поклон своему повелителю и отвечал:
- Не знаю, повелитель, задумчивое ли у меня лицо, но там внизу у дворца стоит мелочной торговец, и у него такие чудесные вещи, что мне досадно: отчего у меня столь мало лишних денег!
Калиф, давно уже хотевший порадовать своего великого визиря, послал черного раба вниз за торговцем. Вскоре раб привел его. Торговец оказался низеньким смуглолицым толстяком, одетым в лохмотья. Он принес ларь со всяческими товарами, там были и бусы, и кольца, и пистолеты с богатой насечкой, и кубки, и гребни. Калиф и его визирь всё осмотрели, и наконец калиф купил себе и Манзору славные пистолеты, а жене визиря гребень. Когда торговец уже закрывал свой ларь, калиф увидел выдвижной ящичек и спросил, нет ли там еще какого-нибудь товара. Торговец выдвинул ящик и извлек оттуда коробочку с черноватым порошком и листок бумаги со странными письменами, прочесть которые не сумели ни калиф, ни Манзор.
- Мне достались оба эти предмета от одного купца, который нашел их в Мекке на улице, - сказал торговец. - Не знаю, что в них таится. Отдам их вам дешево, ведь мне от них проку нет.
Калиф, охотно приобретавший для своей библиотеки старинные рукописи, хотя он и не умел их читать, купил грамотку и коробочку и отпустил торговца. Но калиф подумал, что хорошо бы узнать, о чем говорится в грамотке, и спросил визиря, не знает ли тот кого-нибудь, кто мог бы ее разобрать.
- Милостивый владыка и повелитель, - отвечал визирь, - у большой мечети живет один человек, которого зовут Селим-грамотей, он знает все языки. Вели позвать его! Может быть, он прочтет эти таинственные письмена.
Селим-грамотей был вскоре доставлен.
- Селим, - сказал ему калиф, - Селим, говорят, что ты человек очень ученый. Взгляни-ка на эту грамотку, не сумеешь ли ты прочесть ее. Если сумеешь, то получишь от меня новую праздничную одежду, а если нет, то получишь двенадцать оплеух и двадцать пять ударов по пяткам, потому что в таком случае тебя зря зовут Селимом-грамотеем.
Селим поклонился и отвечал:
- Да свершится воля твоя, о повелитель!
Он долго разглядывал грамотку. Вдруг он воскликнул:
- Это по-латыни, о повелитель, пусть меня повесят, если я ошибаюсь!
- Скажи, что там написано, - приказал калиф, - если это по-латыни.
Селим принялся переводить:
- "Кто это найдет, восхвали аллаха за его милость! Кто понюхает порошок из этой коробочки и произнесет при этом слово "мутабор", тот превратится в любое животное и будет понимать язык животных. А если он пожелает вернуть себе человеческий облик, пусть трижды поклонится на восток и произнесет это же слово! Но бойся рассмеяться, когда превратишься в животное! Волшебное слово выскочит у тебя из памяти, и ты так и останешься животным".
Когда Селим-грамотей это прочел, калиф донельзя обрадовался. Он велел грамотею поклясться, что тот никому ничего не скажет об этой тайне, подарил ему прекрасную одежду и отпустил его. А своему великому визирю сказал:
- Вот это покупка так покупка, Манзор! Мне не терпится превратиться в животное! Приходи ко мне завтра с утра пораньше! Мы пойдем вместе в поле, примем по понюшке из моей коробочки и послушаем, что говорят в воздухе и в воде, в лесах и полях!
II
Только успел калиф Хасид на следующее утро позавтракать и одеться, как уже явился великий визирь, чтобы сопровождать его, как тот велел, во время прогулки. Коробочку с волшебным порошком калиф засунул в кушак и, приказав своей свите остаться дома, отправился в путь с великим визирем совсем один. Сперва они бродили по просторным садам калифа, но сколько ни глядели, так и не углядели там ничего живого, чтобы проделать свой фокус. Наконец визирь предложил пройти дальше к пруду, где он уже не раз видел всяких животных, особенно аистов, которые своим важным видом и цоканьем всегда привлекали к себе его внимание.
Калиф одобрил предложение своего визиря и направился с ним к пруду. Придя туда, они увидели аиста: чинно шагая взад и вперед, он искал лягушек и время от времени негромко поцокивал. Одновременно они увидели высоко в воздухе другого аиста, который как раз подлетал к этому месту.
- Я отдам свою бороду, ваша милость, - сказал великий визирь, - если эти два ходульщика не поведут между собой любопытного разговора. Уж не стать ли нам аистами?
- Отличная речь! - отвечал калиф. - Но прежде еще раз припомним, как снова стать человеком!.. Верно! Трижды поклониться на восток и сказать "мутабор" - и я снова калиф, а ты визирь. Только не приведи боже рассмеяться, тогда мы пропали!
Говоря это, калиф увидел, что другой аист парит над их головами и медленно опускается на землю. Он быстро вынул из кушака коробочку, взял из нее добрую понюшку, протянул ее великому визирю, который тоже не преминул угоститься, и оба воскликнули:
- Мутабор!
Тут ноги их сморщились и стали тонкими и красными, красивые желтые туфли калифа и его спутника превратились в нескладные аистовые лапы, руки превратились в крылья, шея вытянулась и стала в локоть длиной, борода исчезла, а тело покрыли мягкие перья.
- Славный у вас клюв, господин великий визирь, - сказал калиф после долгого удивления. - Клянусь бородой пророка, ничего подобного я никогда в жизни не видел.
- Покорнейше благодарю, - отвечал великий визирь с поклоном, - но осмелюсь заметить, что в виде аиста ваше величество чуть ли не еще прекраснее, чем в виде калифа. Но пойдемте, если на то будет ваше изволение, послушаем наших товарищей и узнаем, в самом ли деле понятен нам аистовый язык?