Колокольчики мои

Автобус уже гудел. То притихал, то снова повышал голос, будто проверял свои силы перед дорогой.
Окна автобуса залепило снегом. Антонина сметала его ладошкой, и тогда из-за стекла проступало лицо Затейника. Его нос, прижатый к стеклу, губы. На нём по-прежнему была кепочка в горошек и легкая куртка. Он снял кепку и стал протирать стекло.
А снег всё падал и падал тяжёлыми мокрыми хлопьями, всё летел с небес.
Автобус напрягся, вздрогнул и тронулся с места. Ребята побежали за ним следом, но он, набирая скорость, быстро оставил их и скрылся в снегопаде.
Платочек на Антонине стал совсем мокрым. Снег таял на её волосах и тоненькими струйками стекал по лицу.
— И волшебник уехал, и лето кончилось, — тихо сказала Антонина.
Они неторопливо пошли домой. Всем было грустно. Расстались молча.
Егор решил ещё сходить на Каму, проверить, какая она стала от снегопада. Сердится, наверное. Он всегда навещал реку во время непогоды, потому что она оставалась совсем одна.
Кама и правда сердилась. Недовольно шумела, на кого-то ворчала. А кругом было пустынно-пустынно, маленькими островками белел на чёрном берегу снег, словно только-только сошёл на земле ледник.
Егор стоял на берегу большой реки. Волны холодными гребешками бежали к его ногам. Ему было семь лет, и жизнь его только-только начиналась и казалась бесконечной.
А на баньке вертелся петушок, который никогда не кричал «ку-ка-ре-ку!».
Художник В. Остапенко