Конь-беглец

— Премия, что ли, ему? За послушливость? За то, что в упряжку сразу пошел?
Отец потрепал Сивого по шелковистой, точеной голове:
— Он и без премии — умница. Я ведь, если признаться, побаивался его сначала. Думал: заартачится, взовьется, расшибет все вокруг. А он, как подвел я его к оглоблям, почти ни разу и не взбрыкнул!
— Это он дедушку вспомнил… Его выучку! — уверенно заключил Колька.
Отец кивнул согласно, тут же сказал:
— Вот к дедушке вослед за Алексеем Борисычем и поедем на Сивом! Беги, одевайся…
Орлов похвалил:
— Правильно! Подкатите к больничке, ваш дедушка из окошка на коня, на тележку глянет, вмиг на поправку пойдет. Для таких, как ваш дедушка, живой, добрый конь под окном — не хуже всякого лекарства. А то и — намного лучше!
Колька хотел было, немедля, бежать одеваться, да вдруг хитровато показал глазами на трактор на лужайке:
— Скажи-ка, папка: а для тебя, для самого, кто лучше? Конь железный или конь живой?
Отец усмехнулся:
— Оба…
— Нет, ты правду скажи!
Отец подумал, сказал:
— Железный трудяга хорош очень. Да ведь это — лишь работа, работа и работа. Без которой — нельзя. Но тут, в работе, и все, и больше — ничего… А живой, добрый конь — это, Колюха, как песенка! Он — не только для работы, он и — для души.
— Тогда, как поедем к дедушке, так сразу и запоем! — совсем уж развеселился Колька.
А отец ему в свою очередь тоже подкинул веселый вопросишко:
— А волки? А если у дороги опять волки?
Колька, не задумываясь, ответил:
— Кто волка боится, того и мышка съест! Вы с мамкой тоже вот кое-кого и кое-чего не побоялись! Потому и дом наш с нами рядом, оттого и Сивый с нами рядом, из-за этого и Орлов с нами дружит, а пройдет время и — как сказывал дедушка да как говорит Орлов — зазвенит опять песенками и вся наша деревня!
Художник О. Коровин