Пожар страсти

Арни засмеялся:
– Там нет аборигенов. Я просто оставил прежнюю практику в городе Гиацинты несколько лет назад. В бывшем ее городе. Там-то мы с ней и познакомились. Мы с Гиацинтой старинные друзья.
– Мы тоже там познакомились. Моя семья владела там магазином – магазином Р. Дж. Миллера, что на площади.
– Ах вот оно что! Я постоянно покупал там себе вещи – галстуки, свитера и прочее. Хороший магазин. Вы и сейчас там?
– Нет, мы продали магазин. Там стали строить десятиэтажный офис. Город быстро растет. Когда я думаю о том, сколько заплатил мой прадед за этот участок сто лет назад и сколько мы получили за него сейчас, то не могу в это поверить.
– Я понимаю, что вы имеете в виду. Я построил свой офис семнадцать лет назад, и разница в стоимости тоже невероятная. У меня было красивое небольшое белое здание из известняка, двухэтажное, расположенное всего в трех кварталах от площади.
– Это то здание, что сгорело?
– Да.
Арни бросил взгляд на Гиацинту и кашлянул.
– Я был в запарке в тот день и приехал в город вскоре после рассвета, так что стал очевидцем. Пожар еще полыхал. Ужасное зрелище – багры и лестницы, битое стекло, толпа, пламя и дым, вокруг оцепление.
– Да, жестокое зрелище, – согласился Арни.
Волнуясь, Гиацинта всегда сцепляла руки. Сейчас, желая казаться спокойной, она положила руки на подлокотники кресла.
– Я слышал, что это был поджог, – заметил Уилл.
Арни пожал плечами:
– Мало ли что говорят.
– У нас случилась похожая беда в одном из магазинов лет двадцать назад. Помню, это обсуждали каждый вечер за обеденным столом. Провели основательное расследование. Кажется, в этом приняли участие все службы, кроме ФБР, и в конце концов круг подозреваемых сузился настолько, что нашли виновника – одного из служащих. Поначалу он отпирался, но затем ему пришлось признаться, что он курил и допустил неосторожность. Правда, мой отец ему так и не поверил. У приятеля этого парня была претензия к компании, и все об этом знали. Тут налицо явный мотив.
– И чем же все закончилось? – осведомился Арни.
– Не помню подробностей, поскольку уехал в колледж, но знаю, что он получил два года.
– Кто-нибудь пострадал при пожаре? – спросил Арни.
– К счастью, никто, и это настоящее чудо.
– Он получил бы гораздо больше, если бы кто-то погиб во время пожара, – заметил Арни. – Тогда это сочли бы уголовным убийством второй степени.
Гиацинта опустила глаза. «Почему он продолжает этот разговор? Зачем Арни делает это при мне? Он мог бы сменить тему, например, спросить, в какой колледж уехал Уилл».
– Остается только удивляться тому, – заметил Уилл, – что это произошло из-за чьей-то обиды. Еще более удивительно, что этому человеку доверяли. Видимо, он казался таким невинным, что его не заподозрили.
Это было невыносимо. Надеясь, что мужчины не видели, как она покраснела, Гиацинта встала и включила телевизор. Начались одиннадцатичасовые новости.
Арни вскочил.
– Как, уже так поздно? Мне пора, Гиа. Я свяжусь с тобой. Уилл – не возражаете, если я буду вас так называть? – мы можем вместе взять такси. В этом районе его непросто найти в такое время, и хорошо, если нам повезет найти хотя бы одно.
Гиацинта проводила мужчин до двери. Как ловко Арни увел с собой Уилла! Это было весьма кстати, поскольку в теперешнем ее настроении она не стремилась к любовным ласкам.
«Удивительно, что этому человеку доверяли».
«Что мне ему сказать? Он наверняка захочет знать, почему я скрывала правду. В лучшем случае Уилл усомнится во мне. А в худшем – будет меня презирать. На его месте я тоже испытывала бы такое же чувство».
Ужас, охвативший ее, мешал думать. Гиацинта ходила взад и вперед по комнате. Пробило полночь, и она наконец легла. Ее бросало то в жар, то в холод. Плакать Гиацинта не могла. Так прошла вся ночь.
* * *
Утром позвонил Уилл.
– Твой друг вылил на нас ушат холодной воды, не так ли?
– Пожалуй. Странно, он никогда раньше не приезжал без звонка.
– Расскажи мне о нем. Похоже, он человек с характером?
По голосу Гиацинта поняла, что Уилл недоволен, и это удивило ее, поскольку обстоятельства редко влияли на его настроение.
– Особенно нечего рассказывать. Арни бездетен, а уж ему-то следовало бы иметь детей. Поэтому он очень привязан к моим. Арни помешан на лошадях и приучил детей любить их. Вот и все.
– Арни ревнует, Гиа. Ему не понравились наши фотографии, сделанные во Франции, и он это не скрыл, словно ему наплевать на то, что он может обидеть тебя или меня. В особенности меня.
– Нет-нет! Арни мной не интересуется. Я для него пустое место. У него полно женщин по всей стране – это поп-певицы, киноактрисы, восходящие звезды и так далее. Только не я.
– Сомневаюсь. Мужчины разбираются в этом лучше, чем женщины. Арни хочет тебя, Гиацинта, и, будь он в твоем вкусе, у меня появились бы причины для ревности. Но поскольку Арни, очевидно, не в твоем вкусе, Бог ему судья, хотя он и лишил нас удовольствия накануне.
– Он действительно хороший человек.
– Ну ладно. А как насчет того, чтобы обсудить главный вопрос? Мы можем сделать это сегодня вечером?
Гиацинта не была к этому готова. Ей нужно подумать и решить, как рассказать Уиллу обо всем – о разводе, о детях, о пожаре.
– Ты забыл, что я собираюсь к матери на несколько дней и уезжаю сегодня после обеда.
– Возвращайся поскорее, хорошо?
– Конечно, я скоро вернусь, ты же знаешь.
– А пока ты будешь в отъезде, я начну поиски квартиры. Готов побиться об заклад, что найду шикарное место через неделю. Желаю хорошо провести время. Передай привет от меня твоей матери, а также Эмме и Джерри. Буду ждать встречи с ними.
Не прошло и пяти минут, как позвонил Арни. Он был лаконичен.
– Я хочу видеть тебя сегодня вечером, Гиа.
Гиацинта попыталась отказаться, но Арни настаивал:
– Сегодня вечером, Гиа. Это очень важно. В ресторане моего отеля в девять.
– Арни, ты пугаешь меня. Произошло что-то неприятное?
– И да и нет. Тем не менее мы должны поговорить.
Хорошо, что с детьми, которые находятся у Францины, все в порядке. Очевидно, разговор пойдет об Уилле.
Гиацинта пришла, решив попенять ему за прошлый вечер, но, взглянув на него, поняла, что Арни очень взволнован, и не стала этого делать. Его густые серебристые волосы, всегда столь аккуратно уложенные, на сей раз были всклокочены, а красивый галстук сбит набок.
– Я не спал эту ночь. – Арни сел напротив Гиацинты. – Это была одна из худших ночей в моей жизни. – Он отмахнулся от предложенного ему меню. – Закажи что-нибудь, Гиа. Я съем, что ты закажешь. Мне вообще не хочется есть, хотя во рту у меня за весь день не было ничего, кроме кофе.
– Я тоже чувствовала себя не лучшим образом, Арни. Прежде чем мы поговорим о чем-то другом, скажи, зачем ты стал вчера распространяться на ту тему? Тебе следовало догадаться, что ты бередишь мне душу. Когда ты сказал об уголовном преступлении, я не поверила своим ушам.
– А знаешь, что чувствовал я, когда твой дружок показывал те фото? Мной овладела ярость. Я едва сдержался. Мне очень жаль, Гиа. – Арни подошел к ней, и его всегда добрые глаза сверлили Гиацинту, как иголки. – Он твой любовник? Признайся.
– Мы любим друг друга.
Откинувшись на стуле, Арни тихо присвистнул.
– Прямо у меня под носом! Я ведь ждал тебя, Гиацинта. Разве ты не догадывалась? Я думал, что у нас… взаимопонимание.
Лоб его покрылся испариной. Считая Арни человеком легкомысленным, Гиа поразилась тому, что он испытывает столь глубокие чувства. Устыдившись того, что так поверхностно судила о нем, Гиацинта смущенно сказала:
– Я тоже очень-очень сожалею. Мне казалось, что мы просто добрые друзья. Поверь, я не собиралась обманывать тебя.
– Ты знала, что мы больше чем добрые друзья. Ты не можешь сказать, что ты этого не знала.
– Ты никогда не говорил мне об этом.