Маленький скандал
— Только мельком. Уже сильно стемнело.
Махони пошел первым, я следом. Перила были наскоро сколочены из дешевых сосновых досок.
— У нас есть оригинальные перила — они в мастерской, — сказал Уилл. — Плотник уже делает новые стойки для перил и полирует заново старые перила. Они сделаны из цельного куска красного дерева. На самом деле очень красивые.
На втором этаже тоже был просторный квадратный холл с комнатами по обе стороны от него. Я заглянула в первую комнату. Она была такой же большой, как и комнаты на первом этаже с большими окнами, за которыми теперь уже стояла звездная ночь.
— Красиво, — с восхищением сказала я.
Я открыла дверь, которая, как мне думалось, ведет в кладовку, но обнаружила светлую, хотя и совсем маленькую, примерно два на три метра, комнату.
— Комната для младенца, — сказала я.
— Это разве не кладовая? — спросил Уилл.
— Ну, кто-то может считать это помещение кладовкой, но тетя Глория говорила, что в такие комнаты ставили колыбельку. Там жили младенцы — те, которых рано было переводить в настоящую детскую.
— Но ее ведь можно использовать для кладовой? — упрямо настаивал Уилл.
— А в чем дело? Разве ваша подруга не хочет иметь детей? Махони покраснел.
— Мы не обсуждали этот вопрос. Но мне бы хотелось иметь много детей. Какой смысл в таком большом доме, если по нему не бегает целый выводок ребятни?
— Вынуждена с вами согласиться, — сказала я. — Нет ничего печальнее, чем, вложив столько сил и времени в такой замечательный дом, превратить его в мавзолей. Что может быть лучше дома, наполненного любовью и жизнью? Такой дом — самый красивый, даже если шторы в нем полиняли, ковры в пятнах, а на полу в кухне собачья неприятность.
— Собачья неприятность?
— Вы поняли, что я имела в виду, — сказала я, направляясь в холл, а оттуда в спальню.
— Полагаю, архитектор планирует кладовку и ванну в каждой спальне? — спросила я, следуя за Уиллом вниз по лестнице.
— О да, — сказал он. — Холл на верхней площадке лестницы будет использован как большая диванная, а спальни хозяев мы разместим над кухонным крылом, которое тоже еще предстоит построить.
— Пять спален? — спросила я, поднимая брови. — Эта женщина знает, к чему ей готовиться?
— Новое спальное крыло сбалансирует пристройку на первом этаже, — сказал Уилл, игнорируя мой вопрос. — И еще: я сам из многодетной семьи. У меня два брата и сестра. И у них у всех есть дети.
— У вас для всех найдется место, — согласилась я. Нижний этаж теперь уже тонул во мраке. Уиллу пришлось освещать путь фонарем.
Он запер за нами дверь и дернул ручку, проверив, надежно ли закрыл дом, затем взял меня под руку и помог пройти по ненадежной веранде.
— Передумали? — спросил он. Я вздохнула.
— Мне не надо было соглашаться приезжать сюда и осматривать дом. Папа оказался прав.
— Насчет чего?
— Насчет меня и старых домов. Я безнадежна. Это какая-то форма извращения — тяга к старым домам. Вы знаете, некоторые люди притягивают к себе бродячих собак и кошек. А у меня нечто подобное выходит со старыми домами. Как только увижу старую развалину, так мне тут же хочется привести ее в порядок и въехать в нее.
— Включая и этот? — Махони вел меня через луг, освещая фонарем путь. Он старался вести меня по тому же маршруту, каким мы пришли в дом — в высокой траве мы протоптали тропинку.
— Работа обещает быть захватывающей. Даже если она нас убьет невзначай.