Сказки старой Англии (сборник)
И мы, обняв друг друга за плечи, побрели враскачку назад. Торриджано, увидев нас, остолбенел, а потом, когда мы ему все рассказали, покатился от хохота прямо на холодный пол часовни. Отсмеявшись, он встал и стукнул нас головами друг об дружку.
«Ах вы, англичане! – воскликнул он. – Даже свиньями вас трудно назвать. Одно слово, англичане! Поделом же вам, рыбоеды! Выбрось свой рисунок в огонь, Гэл, и забудь о нем! Ты дурень, и ты тоже дурень, Бенедетто, но мне нужны ваши руки, чтобы угодить нашему славному королю!»
«А я ведь хотел убить Гэла, – сказал Бенедетто. – Да, я хотел его убить, потому что английский король произвел его в рыцари».
«Считай, что тебе крупно повезло, Бенедетто! За моего Гэла я бы прикончил тебя собственными руками – здесь же, в монастырском дворе. Как мастер мастера – с толком и расстановкой. Клянусь, я не пожалел бы на это времени!» – Таков был наш Торриджано, великий мастер!
На этом Гэл закончил свой рассказ. Мистер Спрингетт еще некоторое время сидел спокойно, а потом стал потихоньку багроветь, раскачиваться взад и вперед, и наконец закашлялся и захрипел так, что слезы брызнули у него из глаз. Дан знал, что это он так смеется, но Гэл с непривычки растерялся.
– Простите, сэр, – сказал мистер Спрингетт. – Мне припомнились конюшни, которые я построил для одного джентльмена в тысяча восемьсот семьдесят седьмом. Конюшни из голубого кирпича – что-то особенное. Кто знает, может, это была моя лучшая работа в жизни. Но супруга этого джентльмена – дамочка была из Лондона и недавно замужем – вздумала соорудить в парке какой-то «кас-кас» – так она это называла, а по-нашему, просто канал с водопадами. Работенка большая, и выгодный мог получиться контракт. Она позвала меня в библиотеку потолковать об этом. Но я объяснил ей, что как раз в том месте, где она собирается копать свой ров, идет цепь подземных родников, и наша затея приведет к наводнению – мы затопим и парк, и усадьбу.
– Там и впрямь были родники?
– Вполне вероятно. Говорят, что в любом месте можно докопаться до воды, если хорошенько углубиться. В общем, мои слова о родниках заставили ее забыть свой «кас-кас», и вместе того она построила себе прекрасную маслобойню, отделанную белой плиткой. Но когда я предъявил тому джентльмену свой окончательный счет за конюшни, он заплатил, даже не заглянув в бумагу, а уж поверьте, я там ничего не упустил. И он добавил мне две пятифунтовые банкноты – из рук в руки – и сказал с чувством: «Ральф! (Он всегда звал меня по имени). Ральф, этой осенью вы избавили меня от многих расходов и тревог!» Я, конечно, понимал, насколько ему не хотелось никаких «каскасов» у себя в парке, но вслух не было сказано ничего. Он просто молча заплатил мне за конюшни из голубого кирпича – честная работа, одна из лучших в моей жизни. А деньги, что он дал мне сверх того, – разве заботы, которые я помог ему свалить с плеч, не стоят десяти фунтов? В разные времена и в разных местах, а такие похожие случаются истории!
Они с Гэлом дружно рассмеялись. Дан не совсем понял, что они нашли такого смешного, и некоторое время молча и яростно трудился над верстаком.
Когда он поднял глаза, в сарае не было никого, кроме мистера Спрингетта, вытиравшего глаза своим желто-зеленым платком.
– Ну и ну! Как это я вдруг задремал, мастер Дан! – Он покачал головой и улыбнулся. – Но какой мне приснился смешной сон! Давно я так не смеялся. Только вот о чем, не могу вспомнить. Говорят, что если старик начинает смеяться во сне, значит, долго не заживется… Ну как, удачно ли вам поработалось, мастер Дан?
– Неплохо, – ответил Дан, освобождая шхуну из тисков. – Только вот порезал руку малой стамеской.
– Надо приложить комок паутины, – посоветовал мистер Спрингетт. – Ага, вы уже сами догадались. Вот это дело, мастер Дан!
Генрих Седьмой и корабельщики
Гарри, король английский,покинул столицу и двор,Он держит путь в Саутгемптон,он мчится во весь опор.Спешит он в гавань проверить —пришла ли уже назадЕго «Неприступная Мэри»,и как за ней приглядят.Никто из придворных не ведал,куда направился он,И лишь один Лорд Арундельбыл в тайну посвящен.В старом камзоле, в потертых штанахкороль покинул дворец,Сверху прикрывшись грубым плащом,словно простой писец.Он в Хэмелл успел до приливаи полюбоваться мог,Как «Неприступную Мэри»на зиму ставят в док.И мачты, и снасти – все было при ней,и новенький такелаж;И тут корабельщики жадной толпойринулись на абордаж.Они срубили грот-мачтуиз лучшей в мире сосны —Списали все на погоду:мол, бури были сильны.Они распилили мачту,чтоб растащить по домамИ сделать кровати женам своим,и дочкам, и сыновьям.Один известный мошенник,по имени Слингавей,Забрался в камбуз и ну вопить:«Эй, братцы, сюда, живей!Вот ведь беда-то: ужасный шторм,что мачту с палубы смёл,Унес все чашки и плошки,и этот медный котел!»Напялив на голову котел,он вылез, довольный собой,А прочие кинулись в кубрикпоживы искать даровой.Лишь йомен один, Боб Бригандин,чужим добром не прельстясь,Схватил мошенника за грудки —и бросил прямо в грязь.«И я брал гвозди, пеньку и лес,и я не безгрешен сам,И я надувал таможню —но грабить казну не дам!Нет в нашем деле чистых рук,но помни, негодяй:Всему на свете мера есть —воруй, но меру знай!»«Спасибо, йомен», – сказал король,откинув капюшон,Достал из-за пазухи свистоки трижды свистнул он.Тут подоспел Лорд Арундель,за ним скакали вследПочтенный мэр Саутгемптонаи весь городской совет.С чашками, ложками, плошкамивыволокли на бакВсех остальных мошенников —и привязали так.Но пожалел милосердный корольих малых чад и жен,Дать приказал Слингавею плетей,а прочим – убраться вон.Потом подозвал Бригандинакороль – и без лишних словЙомена он назначилсмотрителем всех судов.«Нет в вашем деле чистых рук,но помни всякий раз:Берешь – бери, да меру знай!Вот мой тебе наказ».Храни Господь корабли в портахи те, что в морской дали:«Фортуну», «Бристоль» и «Благодать»,и прочие корабли,И «Неприступную Мэри»,и весь королевский флот,И Гарри, который мир наш хранити меру во всем блюдет!