Чарли и Большой стеклянный подъемник

— Что я говорил! — снова торжествовал мистер Уонка. — Мы здесь как за каменной стеной!
— Он так может заработать хорошее сотрясение мозга! — заметил дедушка Джо.
— Так ведь он ударился не головой, а задом! — сказал Чарли. — Смотри, дедушка, какая шишка вскочила у него на том конце. Она уже начала синеть!
И действительно: на остром заднем конце огромного Зрюка набухла фиолетовая шишка размером с небольшой автомобиль.
— Что, получил, гнусная тварь! — закричал мистер Уонка.
 
 
Здравствуй, миленький Зрюк, мой строптивый малыш!
 
Твоя задница синего цвета,
 
И огромный волдырь на ней вздулся, как шиш,
 
— Как ты думаешь, правильно это?
 
Уж теперь бедолаге ни сесть и ни встать,
 
Если ранена пятая точка.
 
И неловко, наверно, по небу летать
 
С афедроном, распухшим как бочка.
 
Может, стоит, дружок, обратиться к врачу?
 
Мы как раз прихватили в дорогу
 
Одного (у него геморрой я лечу) —
 
Он возьмет по знакомству не много.
 
«Милый доктор, вы, право же, слишком добры,
 
Согласившись оставить Европу,
 
Чтобы здесь осмотреть это мерзкое ры…
 
То есть эту раздутую попу».
 
«Ужас! — доктор промолвил, увидев нарыв. —
 
Вот так шишка! Но просите раз вы,
 
Я спасу негодяя, безжалостно вскрыв
 
Эти страшные гнойные язвы».
 
Врач берется за скальпель, усердьем горя
 
(Зрюк в штаны напрудонил со страха),
 
Но не смог даже скальпель проткнуть волдыря,
 
Хоть заточен был, словно наваха.
 
«Боже, — Зрюк зарыдал, — что за страшная весть!
 
Чем унять мне тоску и досаду?
 
Как мне быть, если вдруг захочу я присесть?
 
Как стерпеть, если вдруг я присяду?»
 
«Медицина бессильна! — изрек эскулап. —
 
Вам, приятель, одно лишь осталось:
 
Сесть на голову или на кончики лап,
 
Чтобы задница в небе болталась».
 
 
  
9. ПЕРВЫЕ ЖЕРТВЫ
 
В тот день, когда в космосе происходили эти события, на Земле закрылись все предприятия, учреждения и даже школы. Люди не отходили от телевизоров, чтобы приготовить еду и покормить детей. Всеобщее волнение достигло высшей точки. Все слышали, что президент Соединенных Штатов пригласил марсиан посетить Белый дом и что они ему ответили какими-то дикими стихами, звучавшими, впрочем, весьма угрожающе. Все также слышали пронзительный вопль бабушки Джозефины, а мгновением позже — отчаянный крик мистера Уонка «шухер! шухер!» Но никто не мог взять в толк, при чем тут «шухер», и большинство решило, что это какое-то марсианское выражение. А потом, когда восемь таинственных космонавтов как ошпаренные выскочили из «Междупланетного Отеля», уселись в свой стеклянный корабль и отчалили, во всем мире как будто пронесся вздох облегчения. В Белый дом дождем посыпались телеграммы, выражающие восхищение президенту в связи с его героическим поведением в критической ситуации.
А сам президент сохранял полное спокойствие. Он сидел за столом и задумчиво скатывал в комок кусочек жевательной резинки. Он ждал, когда мисс Тиббс отвернется, чтобы незаметно кинуть этот комочек в нее. Наконец мисс Тиббс отвернулась, президент кинул резинку, но промазал и попал прямо в нос начальнику военно-воздушных сил.
— Интересно, приняли ли марсиане мое приглашение посетить Белый дом? — спросил президент.
— Разумеется, приняли, — ответил государственный секретарь. — Это была блестящая речь, сэр!
— Они сейчас, должно быть, в дороге, — сказала мисс Тиббс. — У вас все руки в этой мерзкой жевательной резинке. Пойдите и умойтесь — гости могут прибыть с минуты на минуту.
— Давайте сначала споем! — попросил президент. — Спойте какую-нибудь песню про меня… Ну, пожалуйста, нянюшка!
ПЕСНЯ НЯНИ
 
 
Великой нации отец,
 
Что всем нам так знаком,
 
Когда-то был совсем малец,
 
Под стол ходил пешком.
 
Он был малявка, просто тля.
 
Его (коль он хотел)
 
Я на горшок сажала для
 
Больших и малых дел.
 
Его купала я не раз,
 
Чтоб мальчик лучше рос,
 
И утирала что ни час
 
Его сопливый нос.
 
И чтобы детство день за днем
 
Безоблачней текло,
 
Ему всыпала я ремнем
 
По первое число.
 
 
 
 
Ведь был он (стоит ли скрывать?)
 
Не вундеркинд — о, нет!
 
И сколько будет пятью пять
 
Узнал лишь в двадцать лет.
 
«Как парень дальше будет жить?
 
Все недоумевали. —
 
Ведь и газеты разносить
 
Возьмут его едва ли!»
 
 
 
 
Но я сказала: «Не беда,
 
Что мальчик прост немного.
 
Таким в политике всегда
 
Открытая дорога!»
 
Он знает, как попасть впросак
 
Расчетливо и метко,
 
И наломать дрова мастак,
 
Каких увидишь редко,
 
И элегантен, как верстак,
 
И туп, как табуретка.
 
Он может чушь пороть подряд
 
И два, и три часа,
 
Что очень важно, говорят,
 
В борьбе за голоса.
 
Плюс строгий галстук, честный взгляд,
 
Зубов здоровых ровный ряд —
 
Они в день выборов творят
 
Большие чудеса.
 
И в результате тех чудес
 
(А здесь лишь я виною)
 
Через Конгресс пролез балбес
 
Руководить страною.
 
 
— Браво! — воскликнул президент, хлопая в ладоши.
— Ура! — закричали все остальные. — Гениально! Великолепно!
— Господи! — спохватился президент. — Марсиане вот-вот будут здесь, а у нас еще не готов обед! Где мой шеф-повар?
Шеф-повар был французом и одновременно французским шпионом. Поэтому в тот момент он стоял за дверью кабинета и подглядывал в замочную скважину.
— Я здесь, мсье президент! — отрапортовал он, вваливаясь в комнату.
— Скажите-ка мне, шеф-повар, — спросил президент, — что марсиане едят на обед?
— Разумеется, барса с Марса.
— Вареного или тушеного?
— Разумеется, тушеного, мсье президент. Варить барса с Марса — только продукт переводить!
Тут из громкоговорителя раздался голос космонавта Шустера:
— Запрашиваем разрешение на стыковку с «Междупланетным Отелем» и высадку на его борт.
— Стыковку и высадку разрешаем! — ответил президент. — Вперед, Шустер! Там теперь все в порядке… благодаря мне.