Голубая Катя

- Не твоя, - ответила Катька, - а мамина и папина. 
Женщина ушла, а у меня вдруг к горлу подступил комок, и я заревел. 
- Дура! - кричал я сквозь слёзы. - Несчастная дура, дура, дура! 
А она взяла свою куклу и стала её переодевать. Она стояла ко мне спиной, и я видел её тоненькую шею и несчастные хвостики-косички и ревел белугой. 
С этого дня Катька перестала меня замечать. Я пробовал к ней подлизываться, шутил, спрашивал, бывало: "А кто самый сильный среди наших мальчишек?" 
Но она только упрямо поджимала губы и ничего не отвечала. Утром первого сентября Катьку одели в новую форму. По-моему, она была красавицей. Я улыбнулся ей и подмигнул. Жалкая улыбочка у меня вышла. 
В это время мама вдруг сказала: 
- Вадик, придётся тебе проводить Катю в школу. 
Я пробурчал что-то неясное в ответ, дожидаясь, что Катька сейчас откажется от такого предложения. Но Катька молчала. Я поднял на неё глаза. Она смотрела на меня строго, по-взрослому, исподлобья, но молчала. 
И тогда я небрежной походочкой пошёл к выходу, открыл двери и оглянулся. Катька шла следом. 
Так мы и вышли во двор: впереди я, позади она. 
Банты у неё в косах были невероятных размеров. Ну и пусть их! Я теперь готов был простить ей всё на свете: и банты, и куклы. Я даже готов был подарить ей свою коллекцию марок. 
- Вадик! - крикнула мама из окна. - Возьми Катю за руку. 
"Боже мой, - подумал я, - бедная мама, она не знает, что её милая Катенька одна целых три часа прогуливалась по городу. Хорошо, что мир не без добрых людей, а то неизвестно, сколько бы нам пришлось её искать". 
"Это ваша, такая голубая?" - спросила та женщина. 
Голубая Катька. Смешно. 
А если я её сейчас возьму за руку, она, пожалуй, ущипнёт меня, а то и укусит. 
Я стоял ещё задравши голову кверху, когда почувствовал в своей руке Катькину тёплую ладошку.