Неро Корлеоне

Серо-белый Полосатый поджал хвост и, ворча, пошел прочь.
— Настоящий хозяин! — восторженно закричала Камилла, полуслепая курица, и раскудахталась.
— Пойдем, — сказала Гриджолина. — Я покажу тебе хорошее местечко на сеновале, там ты сможешь поспать.
И она пошла с ним и устроилась рядом на сене, там, где в слуховое оконце можно было увидеть всю деревню Карлаццо и весь двор. К вечеру пришел крестьянин с жестяным котлом, принес еду для кошек. Неро вниз спускаться не стал.
— Принеси мне что-нибудь, — сказал он Гриджолине, и она побежала во двор и принесла ему прекрасный кусочек мяса.
— Крестьянин — человек добрый, — сказала она. — Ты можешь спокойно спуститься вниз, он тебя не прогонит.
— Пока рано, — сказал Неро. — У меня свои причины. — И он посмотрел в ее нежные глаза. — Ты очень похожа на ту, кого я очень любил, — сказал он, и Гриджолина замурлыкала от счастья.
Этой ночью Неро еще раз прокрался в дом на холме. Забрался в кровать к Изольде, и она сквозь сон сказала:
— А, это ты, моя обезьянка, я искала тебя. Где ты был?
Неро крепко прижался к ноге Изольды и замурлыкал. Она опять заснула, он нет. Без сна лежал до рассвета и думал обо всех тех тарелках, которые она наполняла для него. Думал о ее руке, которая тысячи раз гладила его, обо всех этих глупых кличках, которыми она его награждала — от любви, от любви! Думал о визитах к ветеринару, когда бывал болен, об уксусной примочке, которой она лечила ему лапку, укушенную пчелой, обо всех тех бумажных шариках, что она бросала ему через всю квартиру в скучные дождливые дни. Думал о том, что, возвращаясь домой, она прежде всего звала его, слушал тихий храп Роберта и думал о том, как часто Роберт подталкивал его и говорил: «Ну что, дружище?»
Он прощался. Когда рассвело, он осторожненько лизнул шершавым языком руку Изольды, которая свешивалась с кровати, и еще раз глубоко засунул нос в ее голубую бархатную тапочку. Потом через открытое окно выбрался наружу и побежал вниз ко двору. Где петух как раз прокукарекал в первый раз.
Четыре дня и четыре ночи прятался он в сене, ничего не ел, ничего не говорил, никого не хотел видеть, терпел рядом только Гриджолину, которая тревожилась за него. Четыре дня и четыре ночи он слышал, как Изольда зовет его. То где-то близко, то далеко, то в долине, то на холме. Она выкрикивала все эти дурацкие имена — мой маленький принц, мой ангелочек, мой зайчик. Мой Неро, где ты? Он не пикнул. Не пикнул, даже когда она пришла во двор и начала расспрашивать крестьянина. Нет, сказал тот, он не видел Неро, он бы его сразу узнал. Да, конечно, он тут же даст знать, если Неро объявится. Изольда заплакала и ушла.
Неро еще глубже зарылся в сено.
А потом на холме закрыли ставни и загрузили машину. В последний раз он услышал плачущий зов Изольды. Когда машина отъехала, он выполз из сена, залез на крышу и затуманенным взглядом смотрел им вслед, пока они не исчезли на повороте за церковью.
—  Arrivederci, — промурлыкал он. — Изольда, прощай, ciao, Roberto, ragazzo mio, старый друг, береги нашу девочку, ты же знаешь, без нас она совершенно беспомощна.
А потом Неро спустился во двор, где рыхливший грядки крестьянин аж глаза вытаращил, увидев его.
— Дьявол, — сказал он. И больше ничего.
Они долго смотрели друг на друга, старый крестьянин и старый кот, а потом крестьянин протянул морщинистую руку и погладил Неро по голове.
— Ну ладно, — сказал он и продолжил работу.
Неро сел рядом, сделал вид, будто ему все нипочем, вылизал шерсть, а вскоре прибежала Гриджолина, принесла ему свежепойманную вкусную итальянскую мышку…
 Вот и все про нашего плутишку.