Хитрый ход
У них с мамой было заведено так: если ужин готовила мама, Гошка мыл посуду, а если готовил Гошка, посуду мыла мама. Когда с домашними делами было покончено, Гошка закрылся у себя и достал бумажник.
Положил его на газету и не без трепета открыл. Первое, что бросилось ему в глаза, был паспорт.
«Здорово, – подумал Гошка, – по крайней мере удастся все вернуть владельцу». Паспорт оказался на имя Горенича Анатолия Васильевича, 1962 года рождения и прописанного по адресу: ул. Берзарина, д. 7, корп. 2, кв. 163. «Где это – улица Берзарина? Что-то знакомое…» Но Гошка никак не мог вспомнить. Можно, конечно, спросить у мамы, но тогда придется что-то ей объяснять, а этого очень не хотелось. Звонить кому-то было уже поздно, и Гошка решил все отложить до завтра. Он вдруг ощутил какую-то странную тревогу, и ему захотелось как можно скорее вернуть бумажник владельцу. «Ну-ка, посмотрим все же, что там еще». Кроме паспорта в бумажнике обнаружилась еще фотография девочки лет шести, несколько почтовых квитанций и какая-то бумажка с цифрами и буквами, похожая больше всего на шифровку.
И еще там было пятьдесят долларов одной бумажкой и три тысячи рублей. «Вот небось мужик обрадуется, и документы, и деньги, все получит в целости и сохранности. Наверняка напился человек и посеял бумажник».
Гошка был заранее рад, воображая, как просветлеет лицо Анатолия Васильевича Горенича при виде своей пропажи.
Утром он первым делом позвонил Шмакову.
Тот удивился:
– Ты чего, Гош?
– Леха, выйди минут на десять пораньше, а?
– На фиг?
– Поговорить надо, я тут вчера кое-что нашел…
– Понял. Выхожу через пять минут.
– Жду!
Во дворе они сразу свернули за угол, чтобы по дороге в школу их не отловил кто-то из знакомых.
– Ну, чего ты там надыбал? – спросил Леха, от нетерпения даже подпрыгивая на месте.
– Бумажник!
– Брешешь!
– Очень надо!
– И где он?
– Дома, где же еще? Не попру же я его в школу.
– Светленькая мысля! И чего там?
– Паспорт, деньги, бумажки какие-то.
– Денег-то много?
– Ага! Пятьдесят гринов и три тыщи деревянными.
– Ну… а я-то думал… – разочарованно протянул Леха.
– Что ты думал?
– Думал, вдруг там тыщ десять зеленых…
– И что тогда? – поинтересовался Гошка.
– Сам, что ли, не понимаешь? Тогда бы мы с тобой…
– Нет, Леха. Мы же с тобой не воры, – твердо заявил Гошка.
– При чем тут воры? Этот мужик сам лопатник потерял, а мы нашли…
– Положим, нашел его я, – восстановил истину Гошка.
– И ты бы с другом не поделился?
– Леха, знаешь, как называется то, что ты тут развел?
– Ну?
– Де-ма-го-гия! Вот если бы в бумажнике не было паспорта, тогда другое дело.
– Слышь, Гошка, а за каким чертом ты меня вызвал? Ты нашел, вот и распоряжайся по своему усмотрению!
– Я просто хотел тебе предложить смотаться туда вместе со мной. Но если ты не хочешь…
– А это где?
– Улица Берзарина, знаешь такую?
– Берзарина, говоришь? Ага, знаю, метро «Октябрьское поле». – – Откуда дровишки?
– У меня там родственники живут.
– Случайно не в седьмом доме?
– В седьмом!
– Корпус два?
– Не-а, корпус один.
– Так ты со мной поедешь?
– Куда ж я денусь?
После уроков они забежали к Гошке, наскоро поели супу с клецками и побежали к метро.
– Слышь, Гошка, – задумчиво проговорил уже в вагоне метро Леха, – вообще-то в таких случаях вознаграждение полагается.
– Да, – кивнул Гошка, – вроде полагается.
– И ты его тоже не возьмешь?
– Посмотрим.
– Чего смотреть-то?
– Все будет зависеть от того, в какой форме это вознаграждение предложат.
– В какой еще форме?
– Ну, не знаю, посмотрим…
Гошка не знал, как объяснить Лехе насчет человеческого достоинства в такой, можно сказать, щекотливой ситуации. Люди разные бывают, среди них немало встречается неблагодарных хамов. И надо быть ко всему готовым. Хотя получить вознаграждение было бы совсем неплохо.
С помощью Лехи они быстро добрались до места. Домофон в подъезде был сломан. Они поднялись на восьмой этаж, позвонили в железную дверь, за которой располагалось четыре квартиры. В двери был глазок. Им никто не открыл. Они позвонили еще раз. Но вот за дверью послышались шаркающие шаги и немолодой женский голос спросил:
– Вы к кому?
– К Гореничу Анатолию Васильевичу.
– А зачем он вам?
– Мы нашли его документы, хотели вернуть…
– Минуточку, одну минуточку!
Женщина повозилась с замком и открыла дверь. Интеллигентного вида очень пожилая женщина, в теплом халате и с сигаретой в руке. Она выжидательно смотрела на них. Гошка вынул из сумки бумажник:
– Вот…
Женщина вдруг страшно побледнела. Протянула руку к бумажнику, но вдруг резко ее отдернула.
– Это ваше? – решил узнать Леха.
– Да, да, да… вот что, молодые люди, пройдите в квартиру.
– Хорошо, – кивнул Гошка, по-прежнему держа в руке бумажник.
Они вошли в квартиру, чисто прибранную, но пропахшую табачным дымом.
– Ботинки снимать? – осведомился Леха.
– Нет, нет, не стоит… А куртки повесьте вот сюда.
Наконец она провела их в комнату, обставленную довольно скромно, и усадила на диван. Сама же она села за стол и от еще не потухшей сигареты прикурила новую. Глубоко затянулась и сказала:
– Откуда это у вас?
– Я нашел бумажник вчера вечером, совершенно случайно, я шел и споткнулся… ну и вот…
Женщина не спускала с Гошки глаз, словно ощупывая его взглядом. Ему было как-то не по себе.
– И что дальше?
– Дальше я вот привез бумажник вам.
Собственно говоря, мы пойдем…
– Погоди. Где ты нашел бумажник?
– На улице.
– На какой?
– А зачем вам? – удивился Гошка.
– Прошу тебя, ответь!
– Ну, в Живаревом переулке.
– В Живаревом?
– Да, в Живаревом.
– Вчера?
– Вчера вечером.
– И как по-твоему, он там долго лежал?
– Я не думаю, что долго.
– А ты мог бы показать это место?
– Мог бы, наверное.
«Как все странно, – подумал Гошка. – И чего она из меня душу тянет?»
– Молодые люди, вы не очень торопитесь?
– Торопимся, – заявил вдруг Леха, который чувствовал себя очень неловко. Сидит, молчит, как пень, и вроде чего-то ждет.