Уникум
– Положим, у нас у всех первый раз такой Новый год. Ну, может быть, только Ратука привык встречать его при такой жуткой жаре, – заключил Арсен.
– Жара, конечно, для меня не новость. – Ратука широко улыбнулся. – Я в Кибрэ как раз неуютно себя чувствую. Надо же было найти такое гнусное место в ИРУ-148! Там девять месяцев в году холод, дождь или снег.
– А мы как-то привыкли, – рассмеялся Ник.
– Если бы Кибрэ построили на территории моей Англии, – пожала плечами Сью, – снега, может, и меньше было бы, зато уж дождей…
– Ладно вам. Где построили, там и построили. Мы-то все равно не там, а тут, – резонно заметил Арсен. – И вообще, у меня есть предложение! Давайте хоть один раз выспимся как следует.
– О! – Ратука поднял вверх указательный палец. – Устами отличника глаголет истина! Я – за!
Все остальные тоже согласились, что мысль эта вполне разумная. Допив чай и договорившись встретиться завтра в десять утра, разошлись. Сью и Ратука отправились в свое общежитие, Джон Эдванс лег в гостиной, а Ник с Арсеном – в спальне.
Ник закрыл глаза, но сон не шел. Он долго вертелся с боку на бок, взбивал подушку, то снимал, то натягивал одеяло. Арсен уже тихонько посапывал, свернувшись калачиком. «Вот что значит дисциплина, – позавидовал ему Ник. – Сказал себе, что надо спать, и тут же уснул!» А Нику не давали покоя мысли о завтрашнем дне. Он не представлял себе, как проникнет в Центр патогенной биологии. Он даже не был на сто процентов уверен в том, что Бладред хранит свои страшные секреты именно там. Не напрасно ли он рискует своей жизнью и подвергает смертельной опасности друзей? А как найти Теда и Анну? Хорошо, если генерал держит их в одном месте. Обнаружить Анну он мог по сигналам ее антикодировщика, о котором рассказывала Джулия, а вот Теда просто так не найти… Впрочем, не исключено, что генерал блокировал антикодировщик. Что делать тогда? Хотя Джулия утверждает, что он связан с сознанием Анны, значит, если она жива, то цел и он. Если жива… От этой мысли Нику стало не по себе. Он еще долго ворочался в кровати и только под утро забылся тревожным сном.