Смертельная кастрюля, или Возвращение Печенюшкина

Ревниво, поспешно развернув листок, Лиза уткнулась в него; мотая головой, разбирала быстрый, летящий почерк Печенюшкина.
В синем море-океане
Есть зеленый островок.
Там на солнечной поляне
Стоит терем-теремок.
Наверху в светлице белой
Плачет девица-краса.
Ей в окошко виден берег,
Легкой пены полоса.
Пусть веселая погода,
Только на сердце беда.
Королевич мимоходом
Все не едет к ней туда.
С ней живут коза Матрешка,
Пес по кличке Бутерброд,
Птичка Чижик, кошка Брошка
И Бульбуль, учитель — крот.
И с хозяйкою Аленой,
Огорчаясь за нее,
По лужайкам по зеленым
Ходит-прыгает зверье.
Закусив губу, Лиза остановилась на миг.
— Когда это он тебе написал?
— В ракете, — невозмутимо ответила сестра. — По пути с Запеки. Говорит, что скучал. А передал на космодроме. Ты тогда еще побежала с Глаком прощаться. Читай, читай. Там дальше еще интересней.
А когда темнеют клены
И луна глядит в кровать,
Кормят ужином Алену
И укладывают спать.
Бутерброд за ушком чешет,
Птичка Чижик гонит мух,
Кошка Брошка песней тешит,
Крот следит, чтоб свет потух.
А когда уснет Алена,
Под полуночной луной
Три часа неугомонно
Звери лупят в домино.
После танцев под гармошку
Под деревьями, в тени,
Подоив козу Матрешку,
Спать ложатся и они.
Лиза читала, завидовала, приблизив бумагу к близоруким глазам, почти водя носом по строчкам, ничего не замечая вокруг. Солнечный луч, отражаясь от камня, брошенного на столе, скользил по ее лицу, по кончику носа, нежно трогал ресницы. Даже Алена — за бумажным листом — не замечала еще, что нос Лизы уменьшается, оставаясь чуть длинноватым, дабы лицо сестры не потеряло индивидуальности, но было уже безоговорочно красивым.
Сестры Зайкины, старшая — с листа, младшая — наизусть, неслышно бормотали последние строчки стихов:
Тихо. Сонно. Лишь далече,
Посреди земной тиши,
К Ленке рыжий королевич
На кораблике спешит.
КОНЕЦ
1990 — 1992 гг.