'С Новым годом !'

Часы у нас по-думски поставлены в точности. Во, как раз четыре минуты осталось. Вижу, Гришка раздул папироску и припалил шнурочек. Теперь ходу, ребята! Гришки уже нет. Вмиг отшагал, верблюд проклятый, не видит, что под самой пушкой, на скамеечке бульварной, сидит парочка. И парочка ничего не видит, конечно, тоже: им не до нас. Да и не видать впотьмах. Но ведь они со страху лопнут, как шнурочек-то кончится. И всего три минуты осталось. Мы с Сережкою вмиг, как сговорившись, за снежки, а тут и околоточный на крыльцо выставился. Я в Сережку снежком, он отбежал, стал против скамейки. Я бац еще раз, да в спину скамейки. Снежок расшибся, барышне за шиворот попало. Кавалер вскочил. Сережка меня снежком да кавалеру по шапке: две минуты осталось, когда тут нюнить! 
- Фу, нахалы какие! 
А Сережа: 
- Извините, я ниже целил. 
А кавалер барышню под руку и быстрым шагом прочь, по бульварчику вниз. Мы с Сережкой бегом и все вроде в снежки играем. Вот он, Гришка, стоит в сквере. Остановились мы, ждем. Замерли. Сейчас шнурочек должен догореть. Там, в думе, сейчас бокалы поднимают за упокой революции. "Ура" кричат, сюда слышно. 
Гришка, слышим, шепчет: 
- Пикни, мамочка, пикни, родная моя! 
Ничего. Тихо, все замерло. Ударил колокол в соборе. Гришка сорвался: 
- Я погляжу в нее, что там. 
Мы его за полы: 
- Куда ты! С ума ты... 
И тут как ахнет! Мы даже подскочили. Ну, знаете, и пикнуло. Тысячью хлопков застукало эхо. 
Мы только видели, как белое густое кольцо выпрыгнуло из пушки и важно поплыло в воздухе. Секунду все молчало, пока отхлопало эхо. И тут как заверещали свистки! В думе двери захлопали. Вылетели околоточные, господа во фраках, все забегали по крыльцу, со свечками бегут, с канделябрами. Пристав с крыльца скатился, вот полицмейстер бежит, как был, без фуражки, салфетка на мундире. Кареты с перепугу рванули. Ух, какую-то понесли кони! 
- Фиюррр! Держи! - Городовые бегут, свистят, все разом. 
Кто-то кричит: 
- Бомбу бросили, спасайтесь! 
Мы бежим тоже, кричим: 
- Что? Что случилось? Ради бога! 
Все бегут к пушке. Полицмейстер кричит: 
- Да не бойтесь: второй раз сама не выстрелит! 
Наконец примолкли, расступились: шел губернатор, с ним голова. Какие-то во фраках несли канделябры со свечками. 
- Осмотреть, осмотреть! - басил губернатор. 
Губернаторский адъютант ловко влез на лафет. 
- Внимательно осмотрите. Дать ему свет! - командовал губернатор. 
Друг через друга карабкались чиновники с канделябрами, капали стеарином на спины. 
- Ну, докладывайте оттуда, сейчас же! - кричал губернатор адъютанту. 
- Тут надписи, ваше сиятельство, красным. Свежая краска. - Адъютант обтирал рукав. 
- Вы там не прихорашивайтесь, не перед зеркалом! - крикнул губернатор. - Читайте! Кажется, грамотный. Громче, не слышно! 
- Вот тут написано... - тонким голосом начал адъютант и смолк. 
- Ну! - рявкнул губернатор. - Осипнуть изволили с перепуга. Герой! 
- Здесь на-пи-са-но, - во весь голос кричал адъютант, - написано: "Ура! Ура! Ура! Да здрав-ству-ет... Российская... социал-демократическая... рабочая... пар-ти-я!!!"