Неприятности в Валентинов день
— Нет, — он смотрел на нее, на женщину, любя которую, хотел провести всю свою жизнь. — Я здесь не из-за этого.
Она сморщилась:
— Ты воняешь, как рыба.
— Я знаю. Я только что поймал шестнадцатидюймовую красотку. Тебе бы она понравилась.
— И ты пришел, чтобы сказать мне это?
— Нет, но пока я рыбачил, я понял, как сильно скучаю по тебе, и что моя жизнь — полное дерьмо без тебя.
— Роб, я не…
— Ты права, — перебил он ее, прежде чем растерял все мужество. — Ты заслуживаешь большего. Ты заслуживаешь кого-то, кто будет любить тебя достаточно сильно.
Боль затуманила глаза Кейт, и она отвернулась. Роб положил ладонь ей на щеку и заставил посмотреть на себя.
— Я люблю тебя, Кейт. Я не просто думаю, что, возможно, люблю тебя. Я никогда не любил женщину сильнее, чем тебя. Я люблю твою силу воли. Люблю то, что другие мужчины считают, что рядом с тобой у любого яйца усохнут, и что я один знаю правду. Люблю то, что ты в одиночку хочешь изменить гастрономические привычки всего Госпела. Люблю то, что ты знаешь, чего стоишь. Я привык думать, что если что-то идет в моей жизни не так, я просто решаю проблему, никогда не повторяя прежних ошибок. Но это сделало меня чертовски одиноким. А потом пришла ты и снова впустила солнечный свет в мою жизнь. И я больше не хочу возвращаться к тому, что было до того, как ты попыталась соблазнить меня той ночью в Сан-Вэлли. Я люблю тебя и хочу быть с тобой навеки. Хочу, чтобы ты была моим другом и любовницей. Не на сегодня или завтра. Не на год или пять лет. — Он обнял ее за талию и приблизил губы к уху: — Кейт, будь моей женой. Моей любовницей. Моей вечной любовью.
После молчания, которое, казалось, тянулось целую жизнь, Кейт сказала:
— Ты снова делаешь это.
— Что? — Роб отстранился и посмотрел ей в лицо. Слезинки повисли на ее ресницах, и сердце тяжело забилось у него в груди, пока он ждал, когда она снова заговорит.
— Делаешь невозможным ответить тебе «нет».
— Значит, скажи «да», — улыбнулся он.
— Да, — она обвила руками его шею и прижалась лбом к его лбу. — Я люблю тебя, Роб. Я люблю то, что твое эго больше моего. Я люблю то, что ты отважился прийти к «Женушкам-мастерицам» ради меня. Я приехала в Госпел в поисках своего пути в жизни, а нашла тебя. Ты мой любовник и мой мужчина из фантазий.
Он подарил ей долгий, страстный поцелуй, а отстранившись, сказал:
— Я тут подумал, что мы должны отпраздновать в той сторожке, где встретились впервые.
Положив руки ему на плечи, Кейт отклонилась назад:
— Это не самое лучшее из моих воспоминаний.
Он усмехнулся:
— Это лучшее из моих.
— Ты просто хочешь, чтобы я скрутила тебя в сексуальный кренделек.
— Ты снова читаешь мои мысли.
— Иногда это совсем не трудно, — тихо засмеялась Кейт.
Она была такой всезнайкой и болтушкой. Роб крепко прижимал ее к себе, зарывшись носом в волосы на макушке. И именно эти два качества он и любил в ней.
Эпилог
Кейт Саттер поднесла кружку горячего рома с маслом к губам и сделала большой глоток. День святого Валентина, решила она, был чертовски сказочным. По шкале «чертовски сказочных вещей» этот день располагался где-то между обнаженной задницей ее мужа и кольцом от Тиффани с бриллиантом в четыре карата на пальце новоиспеченной миссис Саттер.
Кейт оглядела бар «Дучин Лаундж» в «Сан-Вэлли Лодж». Гирлянды из сияющих сердец, розы и мерцающие свечи. Красные и розовые сердца были привязаны за барной стойкой и на больших окнах, из которых открывался вид на покрытые снегом сосны, расчищенные дорожки и ночных лыжников. Она была замужем целых шесть часов и смотрела в будущее с радостью.
Они с Робом произнесли клятвы в маленькой церкви Госпела и после приема отправились в свадебное путешествие. Первой остановкой стал «Дучин Лаундж».
В конце лета дедушка Кейт ушел на пенсию и передал управление «М&С» в руки внучки. В тот день, когда Стэнли и Грейс уехали на новом «Виннебаго», Кейт заказала новый кассовый аппарат, который отслеживал покупки с помощью системы учета реализации. Ее хлеб домашнего приготовления распродавался каждый день, хотя желе «Халапеньо» все еще было не очень по вкусу местным жителям.
— Эль «Сан-Вэлли», — раздался рядом с ней мужской голос.
— Бутылка или на разлив? — спросил бармен.
— Бутылка сойдет.
Кейт пробежала глазами по потертым «Левисам» и голубой фланелевой рубашке вверх, к зеленым глазам.
— Хочешь увидеть мою татуировку? — спросила она.
Бармен поставил на стойку бутылку, и Роб поднес ее к губам.
— Ты хочешь снять меня?
— Да, — Кейт встала и поставила кружку. — У нас еще девятьсот двадцать фантазий, над которыми нужно поработать.
Сделав глоток, Роб опустил бутылку.
— Девятьсот девятнадцать, — сказал он с улыбкой, полной чистейшего греха. Затем взял Кейт за руку и вывел из бара так быстро, как только мог. — Но кто считает?