ЧАО - победитель волшебников
Будильник с музыкальным звоном отсчитывал время, автоматическая мельница перемалывала кофейные зерна. На тумбочке лежала толстая книга, и механический указатель перелистывал ее, отыскивая заданную страницу. Рядом стоял белый телефон.
Радиола размером с комод могуче гремела. Из нее неслись звуки джаза.
Вентиляторы разных конструкций, вися под потолком, создавали бурю. Штук десять торговых автоматов беспрестанно выбрасывали спички, конфеты, папиросы и самую вкусную в мире халву.
Пылесосы то и дело подкатывались к ним и всасывали их продукцию, а аппараты, похожие на черепах, тут же заливали пол водой, скребли его, чистили и вытирали насухо.
Егор ошалел от суматохи, шума и треска. Куда ни глянь — механизмы!..
А на своем обычном возвышении сидел Абдул-Надул… Две электрические бритвы «Харьков» брили его щеки. Длинная расческа, укрепленная на сложной системе рычагов, расчесывала ему волосы, пока стиральная машина стирала его чалму.
Пожарные брандспойты обдавали Великого Врачевателя струями духов и одеколона. Маленький бойкий механизм, вроде щетки, усиленно щекотал ему пятки, а никелированные грабли чесали спину Правдивейшего из Правдивых.
В глазах Абдул-Надула застыл ужас. Он отбивался руками и ногами от механизмов, но они оставались неумолимыми.
Когда же на возвышении появился механический массажист и, повалив Великого Врачевателя на спину, принялся мять и колотить его, Абдул-Надул не выдержал. Из груди Мудрейшего из Мудрых вырвался нечеловеческий вопль.
— Мес!.. О аллах-иль-аллах… Мес!
— Я здесь, Повелитель, — спокойно ответил Мес. Тюрбан придавал ему гордый, напыщенный вид.
— Немедленно лиши жизни эти чертовы выдумки… О, горе мне… Скорее, Мес!
— Слушаю и повинуюсь, — ответил Мес и не торопясь выключил отделанный перламутром рубильник.
Наступила тишина. Механизмы застыли в самых разнообразных положениях. Абдул-Надул долго приходил в себя и, с хрипом дыша, осторожно сел, стараясь не уколоться о длинную расческу.
Рассеянно глядя вокруг, он нащупал чалму, выжал ее, накрутил на голову и визгливо чихнул.
— Будь здоров, о Повелитель! — с поклоном произнес Мес.
Это привело Мудрейшего из Мудрых в бешенство.
— Замри, шайтаново отродье! Чтоб ты подох, нечистый дух!.. — закричал он, багровея от злости.
— Слушаю и повинуюсь, — ответил Мес, продолжая стоять рядом.
— Аллах слишком мудро распределяет свои милости, — вздохнул Абдул-Надул. — Он всегда делает так, чтобы человеку осталось просить у него еще чего-нибудь!
— Что случилось с тобой, Великий Врачеватель? — полюбопытствовал Егор.
— Искандер Мур-Вей пожелал, чтобы я проверил, удобно жить в дружбе с этими машинами…
Но тут он ощупают свои бритые щеки и зарыдал, разрывая одежду на груди:
— Моя борода! Где она?! Теперь мое лицо не отличить от поросячей спины! О аллах, за что такое наказание? Отныне никто не поверит моим словам, ибо я лишился своего лучшего украшения…
— Не бойся, — насмешливо сказал Егор. — Тебе не поверят, если у тебя отрастет борода и на пятке.
— Что?! — заорал Абдул-Надул и, побледнев, схватился рукой за сердце. — Мес!
— Я здесь, Повелитель.
— В моей груди настоящий бад-и-садбист-и-руз, жаркий ветер ста двадцати дней!.. Помоги…
— Чем, Повелитель?
— Принеси таблетки антипсихина, что вчера подарил мне Великий Властелин Чинар-бека.
Мес достал из аптечки горсть кружочков и отдал Абдул-Надулу.
Великий Врачеватель проглотил их штук пять разом, и лицо его приняло выражение благодушного гостеприимства. Он учтиво обратился к Егору:
— Ты уже пришел, моя отрада. Пожалуйста, садись вот сюда, и пусть твое тело покоится в объятиях аллаха… Не хочешь ли поговорить со мной?.. Мес, угости нас!
Поев, Абдул-Надул в завершение принял еще таблетку антипсихина.
— Клянусь ишаком моего отца, — сказал он, — вот лекарство, способное успокоить разгневанного льва! Эх, тяжела моя доля. Великий Мур-Вей испытывает на мне почти все, что он приобрел в разных странах за время своего путешествия. Так мой дед, пожелавший стать поваром, на гостях проверял свое мастерство. Рассказывают, многие из них попали из-за стола в рай…
— Спасибо за еду, великодушный Отец Щедрости, — поблагодарил Егор.
— Отец Щедрости? — самодовольно улыбнулся Абдул-Надул. — Это ты говоришь обо мне?
— Ну да, — подтвердил Егор.
— Тыне лишен сообразительности, — сказал АбдулНадул. — В награду я поведаю тебе о своей жизни… Мес! Тащи мой сундук для рассказов.
Робот послушно вкатил холодильник, но сейчас это давалось ему с трудом: начиненный замерзшими рассказами Абдул-Надула, холодильник весил втрое больше, чем прежде.
— Открой уши, — посоветовал Великий Врачеватель, — ибо я чувствую, как у меня чешется язык. Позвать моих невольниц!
— Где ты только выучился русскому языку? — вздохнул Егор.
— Русскому? — улыбнулся Абдул-Надул. — Ошибаешься, любезнейший. Все, кто входит в Чинарбек, понимают друг друга, кто бы они ни были. Так повелел Великий Мур-Вей. А сам Властелин Чинар-бека говорит на всех языках… Но не станем отвлекаться и терять минуты, как уставшая от жизни роза теряет лепестки. Слушай! — После горстки таблеток антипсихина Абдул-Надул не только успокоился, но и стал угрожающе красноречив.
Дверь с шумом отворилась вновь, и в покои АбдулНадула ввалилась толпа больных волшебников, на которых, по приказанию Мур-Вея, Великий Врачеватель совершенствовал свой «метод лечения».
Абдул-Надул брезгливо поморщился, открыл узкую дверцу внизу холодильника, извлек несколько горстей эскимо, в которые успела превратиться небольшая часть его прежних рассказов, и швырнул их в толпу.
— Забирайте бесценное лекарство из моей аптеки и убирайтесь вон! сердито прикрикнул он. — Уже глаза устали от вашего вида…
— О Великий Врачеватель! — радостно воскликнули больные, подбирая «лекарство». — Благодарим тебя и исчезаем…
— Итак, — начал Абдул-Надул своим любимым словом, — однажды я, по обыкновению, отправился путешествовать, времени у меня всегда было много. Достигнув пустыни, я опечалился, ибо говорить было не с кем, а одиночество угнетает меня. На горизонте показался длинный караван. Когда мы сблизились, я увидел, что ведет его всего один человек — сын богатого купца из нашего города, Гасан-ибн-Гериб.