Клятва Люка Болдуина (часть сб.)

— Давай, Люк! — кричали они.
— Что с тобой, Люк? Испугался?
— Сейчас прыгну. Чего спешить? Не подгоняйте меня.
— Ты что, собрался сидеть там весь день? Мы идём домой.
— А куда мне спешить? Захочу и буду сидеть.
Ему хотелось прыгнуть, он знал, что прыгнет, только не мог заставить себя прыгнуть немедленно. Ничего с ним не случится, прыгнуть нетрудно, поэтому он смеялся и старался тянуть время. Но напряжение росло, и всякий раз, когда он вот-вот был готов соскользнуть с крыши, к горлу подступала тошнота. Испытывая чувство стыда, он сидел, не сводя глаз с кучи опилок и не в силах понять, что удерживает его на крыше. Ещё минутку, уверял он себя, и всё.
Колли, глядя на него снизу, выжидательно махал хвостом и вдруг трижды пролаял в нетерпении. Но Люк только нахмурился.
— Испугался! — заорал Элмер. — Намочил штаны! Наверняка намочил! Правда, Люк? — Все заулюлюкали, а Элмер продолжал: — Посмотрите на этого пса. Он знает, что Люк испугался, и старается уговорить его прыгнуть. Он с удовольствием бы сам прыгнул за него.
От этих насмешек Люк разозлился, а его ненависть к Элмеру стала такой сильной, что он весь затрясся. Ему хотелось закрыть глаза и прыгнуть, но он боялся, они заметят, что он закрыл глаза. От всех этих сомнений он никак не мог сосредоточиться. И тут Дэн снова залаял в нетерпении.
— Прыгаю, Дэн! — крикнул Люк и, небрежно, словно в шутку, взмахнув руками, сорвался с крыши и тяжело плюхнулся на опилки.
Дэн радостно бросился к нему.
— Заткнулся, трепло? — обратился Люк к Элмеру, поднимаясь на ноги и стряхивая с себя опилки.
— Кто это трепло?
— Ты самое большое трепло во всём городе, — спокойно сказал Люк. — И хвастун. Хвастун и трепло.
— Послушай, новичок, ты что, хочешь заработать?
— Не пугай меня, трепло!
— Хочешь получить, ты, паршивец?
— Попробуй стукни. Я тебе покажу, кто паршивец.
— Слышали, ребята? Он хочет, чтобы я ему врезал. Слышали? — закричал Элмер.
— Врежь ему как следует, Элмер, — посоветовал Эдди Шор.
— Подождите, — сказал Элмер. Оглядевшись, он поднял с земли какую-то щепку и положил её себе на плечо. — Ну-ка ты, паршивец, попробуй сбить эту щепку. Ну-ка!
— Сбей её сам, трепло, — отозвался Люк.
— Испугался?
— Подождите, — остановил их Эдди Шор с рассудительным видом. Сняв щепку с плеча Элмера, он положил её на плечо Люку. — Может, ты собьёшь её, Элмер, — глубокомысленно посоветовал он.
Элмер хмуро смотрел на щепку, которая еле держалась у Люка на плече, и, по-видимому, либо размышлял, имеет ли он право применить физическое воздействие, либо опасался, что Люк ударит его, если он собьёт с его плеча щепку. На мгновенье Элмер оказался в том положении, в каком был Люк, когда не решался спрыгнуть с крыши и медлил сделать то, что, он знал, был в состоянии совершить. И вдруг с издевательской ухмылкой смёл щепку с плеча Люка.
— Давай! — крикнул он.
И они начали ходить вокруг друг друга. Люк был счастлив. Его охватило какое-то счастливое безумие. Будто Элмер долгое время бил его, и вот теперь он может при всех отлупить Элмера. И пока они примеривались друг к другу, Дэн начал рычать. Эдди Шор схватил его за ошейник.
Элмер, напуганный огнём, что горел в глазах Люка, выжидал подходящего момента, а потом вдруг нырнул и взмахнул правой рукой, собираясь нанести удар, который Люк машинально парировал, вытянув, как палку, левую руку, и Элмер прямо на неё и наткнулся. Удар пришёлся в нос, из которого потекла кровь. Нагнувшись, Элмер осторожно потрогал свой нос и удивился, увидев у себя на руке кровь, а потом по-девчачьи завизжал, кинулся на Люка, обхватил его, и они покатились по опилкам. Элмер был тяжелее и сильнее Люка и вскоре очутился сверху.
— Дай ему встать! Отпусти его, и деритесь по правилам! — кричали мальчишки.
Но обезумевший от ярости Элмер — его веснушчатое лицо побелело, рот был открыт, а из носа в угол рта стекала струйка крови, — стоя на коленях у Люка на груди, схватил его за волосы и бил головой о землю. Ребята пытались его оттащить, а Люк был ошеломлён и потрясён тем, что Элмер рыдал как ненормальный.
Колли зарычал, лёг, рыча, на землю и вдруг, вырвавшись из рук Эдди, прыгнул на Элмера. И был похож не на бешеную собаку, а на собаку, выполняющую задание. Он схватил Элмера за штанину, и его рычание и звук рвущейся материи привели Элмера в себя. Он испугался, вскочил и завопил:
— Я убью этого пса! Дайте мне кирпич! Я размозжу ему голову!
— Ко мне, Дэн! Быстро ко мне! — крикнул Люк. И когда пёс подошёл к нему, схватил его за ошейник. — Ничего с тобой не случилось, — сказал он Элмеру. — Штаны только немного порваны. Дэн тебя не укусил.
— Я размозжу этому псу голову! — орал Элмер. — Я имею право его прикончить.
— Если ты хочешь кого-нибудь побить, бей меня. Пожалуйста. Возьми, — сказал он Эдди, — подержи Дэна. Только держи на этот раз как следует.
— Я наподдам тебе, когда с тобой не будет этой дурацкой собаки, — всё ещё не мог успокоиться Элмер. — Я тебе покажу после того, как мой отец прикажет умертвить эту собаку.
— Я в твоём распоряжении в любое время, Элмер, и готов драться с тобой, как только ты захочешь драться по правилам.
— Отвяжись! Слышишь? Отстань от меня.
Люк не спеша отряхивался в ожидании, что кто-нибудь из ребят поддержит его или позовёт остаться с ними. Но они почему-то глубоко задумались. Им было неловко друг перед другом.
— Пошли, Дэн, — в конце концов сказал Люк, и они ушли одни.
Они пересекли железнодорожные пути и направились в сторону дома. Дэн шёл рядом, на этот раз не обращая никакого внимания на сидящих на изгородях птиц и звуки, доносящиеся из канав. Они оба притихли и задумались. У Люка болела голова и чуть плыло перед глазами. Его били головой о землю, а в том месте, где Элмер вцепился ему в волосы, была небольшая ранка.
После того как с четверть мили они прошагали молча, он вдруг обратился к Дэну:
— Такое трепло, как Элмер, способен сказать своему отцу всё, что угодно. Он может пойти домой и нажаловаться, что ты его укусил, Дэн, а мистер Хайботом — приятель дяди Генри. Значит, тебя ждут неприятности. Правда, я не знаю, какое наказание, по мнению дяди Генри, ты заслужил.
Дэн, разумеется, не понимал, о чём говорит Люк, но чувствовал, что его хозяин обеспокоен. Он то и дело поглядывал на Люка, словно предлагал продолжить беседу.
Люк пришёл домой как раз к ужину, и, когда уже сидел за столом, тётя, заметив царапину у него на физиономии, сказала:
— Что это у тебя на лице, Люк? Где это ты так поцарапался?
— Мы играли во дворе лесопильного склада, тётя Элен. Прыгали в опилки.
— А что интересного прыгать в опилки?
— Ну просто так. Прыгаешь и падаешь прямо в опилки.
— Зачем прыгать в опилки? Кто был там с тобой, Люк?
— Элмер Хайботом.
— Вот как? Вы становитесь большими друзьями, правда? — одобрительно заулыбалась она.
— Да, — ответил он, — начинаем как следует знакомиться друг с другом.
После ужина он сел в кресло в углу и смотрел, как дядя Генри делает пометки в чёрной записной книжке. В одной рубашке без пиджака, с крупным лицом и редкими волосами, дядя Генри, ссутулив широкие плечи над столом, о чём-то задумался и был похож на человека, готового, не ведая страха, защищать всё, что ему принадлежит. И Люку, украдкой на него поглядывающему, хотелось потянуться к нему и попросить у него защиты. Но ему представлялось, как в комнату входит мистер Хайботом и сообщает, что его сына укусила собака. Люк почти слышал, как эти два деловых человека беседуют друг с другом и приходят, наконец, к практическому решению. Если бы дядя Генри был способен понять, что от драки с Элмером нельзя было уйти, если бы он мог понять, что Дэн вмешался только из любви к Люку и что такая любовь была важной и полезной, потому что без неё не существует жизнь на лесопильне!
Он смотрел, напоминая себе, что дядя Генри любит душистый запах дерева, а значит, на такого человека можно положиться, и он защитит Дэна от богатого мистера Хайботома. Внезапно дядя Генри поднял голову. Их глаза встретились. Дядя Генри улыбнулся. Испытывая неловкость, Люк быстро сказал: