Только твоя

Это очень развеселило Корделию, а когда смех ее стих, они посвятили оставшиеся до рассвета часы тому, к чему оба так стремились.
 
Эпилог
Через год супруги праздновали первую годовщину семейной жизни.
Корделия стояла перед зеркалом, разглядывая подарок мужа — роскошное бриллиантовое колье.
— Потрясающе... — промурлыкал Гвидо, подходя, и поцеловал ее в обнаженное плечо.
Чувственная дрожь пробежала по ее телу, а он склонился над колыбелькой.
— Наша дочурка... Она просто чудо! Знаешь, о чем я подумал, когда ты выгнала меня из дома в прошлом году?
— “Оказывается, у нее есть характер”, — предположила Корделия и повернулась к нему. Ей по-прежнему доставляло несказанное удовольствие смотреть на мужа.
— Нет, не угадала. Я подумал, что, если у нас родится сын, ты получишь право на развод, и стал молиться, чтобы у нас рождались только девочки!
Корделия оторопела от такого признания. Ей нравилось, что Гвидо до сих пор не мог простить себе, что заключил с ней брачный договор, который больше напоминал сделку.
Он взял ее руку и стал нежно целовать длинные пальцы.
— Я люблю тебя, моя голубка.
— Безумно, всецело и навсегда, — добавила она, уже чувствуя, как в ней поднимается теплая волна, грозившая, как ей хорошо было известно, ввергнуть их в пучину страсти, и с трудом заставила себя оторваться от него.
— Ужин, — напомнила она, покраснев.
— Это был всего лишь один поцелуй, — лукаво усмехнулся Гвидо.
— Ты же знаешь, что мы редко ограничиваемся одним поцелуем, — сказала Корделия.
Они пошли на террасу и уселись за стол. В последних лучах заходящего солнца перед ними открылся вид, который покорил Корделию с первого взгляда.
Она с любовью взглянула на мужа, который дал ей столько счастья, и с аппетитом принялась за еду.
Если они ели быстрее, чем полагается, и вели себя несколько нетерпеливо между блюдами, а потом исчезли, не дождавшись кофе, то прислугу это не удивило. Такое случалось уже много раз.
Прошел ровно год, как Корделия вышла замуж за Гвидо, не ожидая от этого союза ничего, кроме страданий, но теперь она обрела добрую поддержку двух семей, мужа, которого с каждым днем любила все сильнее, и чудесную дочурку. От отца Бьянка Доминциани унаследовала темные вьющиеся волосы, а от матери — глаза цвета морской волны.
С момента ее рождения оба семейства стали встречаться гораздо чаще. Джакомо Кастильоне, который в свое время мало уделял внимания подрастающим детям, занятый созданием своей империи, теперь впал в другую крайность. Он обожал свою правнучку и проводил с ней все свободное время. Мать Корделии, Мирелла, чье здоровье значительно улучшилось, тоже была очень заботливой бабушкой, но у нее появился новый стимул к жизни.
Недавно она пригласила на семейный ужин мужчину. Это был вдовец, недавно удалившийся от дел, с которым Мирелла познакомилась у своих друзей. Они собирались пожениться.
Франческо и Альбертина Доминциани восстановили добрые отношения со своей невесткой, и в этом им немало помог младший сын, Леонардо, а также маленькая Бьянка, которая сплотила всех.