Повесть о гималайском медведе
Потеряв терпение и немало утомившись, охотник решил «прощупать» пень другим способом. «Авось какая пуля и заденет упрямого сидня», — подумал он, отходя от пня и выбирая место, куда пустить пулю. После выстрела ему показалось, что внутри дерева что-то заскребло, но вскоре в лесу снова установилась мертвая тишина. Наступающие сумерки торопили охотника. Стрелять он больше не стал, но решил поджечь пень.
По счастливой случайности пуля Белогрудого не задела. Она прошла между лапами зверя и ударилась в противоположную стенку берлоги. Это сотрясение пня и заставило медведя быстро развернуться, но какая-то сила снова удержала его на месте. Собрав сухие щепки, охотник сложил их в прорубленное отверстие и поджег. Щепки несколько раз падали в снег и гасли, но наконец разгорелись, и пламя весело побежало по стволу обломанного кедра. Вскоре огромный пень заполыхал. «Видать, нет медведя, чем-то не понравилась ему эта берлога, пошел искать лучшую», — подумал охотник, надевая на топор чехол и укладывая его в рюкзак. Постояв еще несколько минут у горящего пня, он зашагал к своей охотничьей избушке.
Не боялся огня и дыма Белогрудый, будучи знаком с низовыми пожарами, поэтому удушливый запах горящего дерева лишь заставил его уткнуть нос в пористые трухляшки: дышать так было легче. Но вскоре горящие снаружи стенки берлоги до того распалились, что пребывать далее в своем убежище медведь не мог. И хотя он был уверен, что снаружи его поджидает охотник, все же решил покинуть берлогу. Вылезая из дупла, он схватился было за горячий край, но, почувствовав нестерпимую боль в правой лапе, толкнул свое тело вниз и полетел на землю. Глубокий снег и мелкий густой подрост елей смягчили удар. Мигом поднявшись на лапы, Белогрудый развернулся и на широких махах понесся к ключу.
Пробежав довольно большое расстояние, он остановился и, убедившись, что за ним нет погони, заковылял на трех лапах. Кожа ступни правой передней лапы вздулась большим пузырем, нестерпимо болела. Шерсть на животе и левом боку обгорела и запеклась, но главное — он был жив!
Безбрежный, как океан, лес укрыл его от человека. Но надолго ли?
