Это было в горах

  
M. ВИНКМАН, Е. ИВАНОВ
 
ЭТО БЫЛО В ГОРАХ
 
повесть
 
  
СТРАНИЦА ПРОШЛОГО
 
Шумный лагерь молодого бая Оркота Молготаева в тот вечер раскинулся почти на самом перевале — среди карликовых березок и чахлых стелющихся кедров. Просторную хозяйскую палатку пастухи поставили подальше от табунов и отар, а сами расположились около заброшенной охотничьей юрты.
С перевала дул сырой, пронизывающий ветер. Солнце уже закатилось, и темно-фиолетовые облака за горой, сбившись в кучку, зябко жались друг к другу. Холодно. Над лагерем потянулись сизые, горьковатые дымки костров.
Старики подсели ближе к огню и закурили. А снизу, из лощины, еще доносились неспокойное ржание лошадей, неистовый лай сторожевых собак и крики подпасков.
— Умираешь, Хазан? — спросил один из пастухов старика, лежавшего на рваной, засаленной кошме.
— Видно, умираю.
— На, покури! Легче будет, — сказал пастух, протягивая больному трубку.
Хазан с трудом приподнялся на локте, а пастух продолжал разговаривать не то с ним, не то сам с собой:
— И какой шайтан погнал Оркота в эти места! Разве нам плохо было дома? Разве там мало травы для скота? Разве меньше стало баранины?
— Боится хозяин, — подал голос подошедший к костру молодой подпасок.
— Кого может бояться Оркот?
— Красных.
— Красные идут против белых, а наши люди не белые.
— Красные идут против богатых.
Подросток хотел что-то еще сказать, но осекся. К огню подъехал невысокий, костлявый человек в грязной рубахе без пояса, ловко сидевший на злом, гривастом жеребце.
— Отдыхаете? — крикнул он, натянув повод и окинув горящими глазами пастухов.
— Люди сделали все, что велел хозяин, — негромко ответил Хазан. — Лучше скажи, Сарых, какие там новости.
Сарых нахмурился.
— Гости уговаривают хозяина итти дальше… туда…
— Туда? — в один- голос переспросили пастухи и повернули головы в сторону перевала. Кто-то проворчал:
— Эти проклятые гости совсем закрутили Оркоту голову.
Всадник резко осадил жеребца и, перегнувшись с седла, зашипел, брызгая слюной:
— Хозяин лучше нас знает, что ему делать! А гости его — важные ученые люди. Один из-за дальних морей приехал. Так говорил мне сам Оркот.
Немного успокоившись, Сарых снисходительно добавил:
— Что можем понимать в делах хозяина мы, нищие пастухи? Старики не зря говорили: откуда бедняку взять ум? Только богатство делает человека мудрым.
Он выпрямился, вытянул жеребца нагайкой и поскакал в лощину, к табунам.
— Байская собака! — зло прошептал подпасок. Пастухи постарше зашикали. О том, что Сарых служит хозяину вернее любой собаки, они прекрасно знали и сами, однако вслух осуждать его побаивались. Во-первых, этот паршивый холоп все, что слышит, передает Оркоту, во-вторых, он хоть и плохонький, а все-таки шаман. С шаманом же лучше не связываться, — еще нашлет какую-нибудь болезнь.
— Какой он шаман! — не унимался парень.
— А ты что, не видел, как он шаманит?
— Видеть-то видел…
Только вчера Сарых шаманил над больным Хазаном. В другое время он, конечно, ни за что не согласился бы: с бедняка много ли возьмешь! Не то, что лошадь или корову, — ягненка не получишь. Но так решил сам Оркот Молготаев. Ему хотелось показать шамана своим гостям.
И Сарых постарался угодить хозяину. Надел тяжелую шубу, увешанную бубенцами, лентами, перьями филина. Достал из дорожной сумы старый бубен, туго обтянутый кожей, пестро разрисованный фигурками и значками, понятными только самому шаману.
Присев около больного на корточки, Сарых почтительно смотрел на Молготаева и, только получив разрешение, ударил в бубен. По лощине прокатился глуховатый, дребезжащий звук…
Шаман низко опустил голову, затем пронзительно свистнул и захрипел, как запаленная лошадь.
— Поехал на небо, — объяснил Оркот гостям. — Будет с духом огня разговаривать.
А Сарых уже встал и, подняв бубен над головой, медленно завертелся вокруг костра, выкрикивая свои заклинания. С каждой минутой движения его становились быстрее, выкрики громче. Неистово звенели бубенцы, отчаянно гудел бубен.
Время от времени Сарых останавливался. Тогда кто-нибудь из стариков протягивал ему ковш араки и разожженную трубку. Шаман жадно выпивал водку, делал несколько затяжек из трубки и снова начинал бешено метаться вокруг костра.
Дикая пляска продолжалась до тех нор, пока Молготаев, пошептавшись с гостями, не прищелкнул пальцами. Сарых, понимавший хозяина без слов, замертво грохнулся на землю…
— А какой из этого толк? — продолжал неугомонный подпасок. — Хазану легче не стало.
— Хазан старый, ему шаман не поможет.
— Никому он не поможет. Обманщик ваш Сарых. Упал будто мертвый, а когда я крикнул: «Хозяин зовет», — побежал быстрее молодого козла.
Пастухи засмеялись. Они тоже видели, как проворно вскочил Сарых и, гремя бубенцами, кинулся к хозяину. Смешной гость в клетчатой куртке, клетчатых штанах и с большими очками на носу протянул щаману несколько бумажек… Тот жадно схватил их, воровато оглянулся и торопливо сунул за пазуху…
Сверху, от байского шатра, донесся дразнящий запах жареной баранины.
— Пожалуй, хозяин и нынче маленько угощать будет.
И в самом деле, из палатки величественно выплыла снежнобелая, расшитая позументами молготаевская шуба. За Оркотом вышли клетчатый заморский гость и второй гость — русский, одетый небогато, как простой охотник.
Кивком головы Молготаев дал знать пастухам, что они могут идти к кострам, разложенным у его шатра.
— Ха, каким щедрым в эти дни стал наш Оркот!
— Это он перед гостями хвалится: смотрите, какой я богатый и добрый хозяин.
И только подпасок придерживался другого мнения:
— Все они стали добрыми с тех пор, как в горы пришли красные.
На него снова зашикали. Потом долго рассаживались около костров, дымили трубками и вполголоса переговаривались. Пастухи стеснялись хозяйских гостей. Русский заметил это и ушел в палатку. За ним последовали Молготаев и очкастый.
Двинулся к палатке и вернувшийся из лощины Сарых. Как всегда, он уселся у самого входа. Шаман немного понимал по-русски и старался не пропустить ни слова из того, что говорил хозяин.
— Давно хотел я видеть эти места, — начал гость в больших роговых очках. Говорил он медленно, отчеканивая каждое слово, как говорят люди на хорошо знакомом, но не родном языке. — Я много путешествовал, но редко встречал такое красивое небо, такой чистый воздух, такую тишину. Можно подумать, что здесь совсем нет людей; не считая нас, конечно. Недалеко идет война, а мы здесь будто на другой планете.
Гость полной грудью вдохнул ночную прохладу, обвел светлыми глазами палатку и остановил взгляд на пухлом лице Молготаева, похожем на сырую, плохо отмытую картофелину.
— Но особенно я хотел бы увидеть Долину Смерти. Сарых насторожился.
— Меня эта загадочная долина тоже очень интересует, — поддакнул русский, молодой человек с большими выпуклыми глазами и коротко подстриженной рыжеватой бородкой.
Молготаев ответил неопределенно:
— Завтра виднее будет. На всякий случай, господа, еще раз предупреждаю: ни один охотник, который оставался ночевать в Долине Смерти, не возвращался домой.
— Вот потому-то мы и хотим ее увидеть. Сарыху стало не по себе. Неужели ученые гости в самом деле вскружили хозяину голову? Неужели он решится пойти с ними в эту чертову долину? К лицу ли ему, последнему отпрыску древнего знатного рода Молготаевых, таскаться по горам? Велика важность — ученые. Сарых хорошо помнил, как покойный отец Молготаева принимал у себя самого губернатора. А какие важные купцы к нему приезжали — русские, китайские! Да кого только не принимал старик Молготаев. Но… принимать принимал, а провожал только до ворот. Это был настоящий бай.