Лесные яблоки
— Девочки, мальчики, — захлебывалась она, — пойдемте к нам! Папа велел вас всех позвать!
И мы пошли в их дом. Заходили в комнату, спотыкаясь на ровном полу, задевая друг друга острыми локтями.
— Ну смелее, смелее, будущие воины! — К нам навстречу вышел дядя Костя, Енькин отец. Он был высокий, с такими же, как у Еньки, черными глазами, и вся грудь его блестела орденами и медалями.
Дядя Костя усаживал нас за столом на длинную скамью и подбадривал, а мы стеснялись еще больше. Перед нами лежали колбаса, пиленые куски сахара, чистый хлеб.
— Женя, угощай ребят, — сказал дядя Костя.
Мало-помалу мы освоились, стали негромко переговариваться.
— Дядя Костя, а война скоро кончится? — спросил Мишка.
— Скоро, — пообещал Енькин отец. И спросил: — У всех, наверно, отцы воюют?
Мы, как один, качнули головами: и те, у кого отцы были живы, и те, чьи погибли.
Дядя Костя спрашивал наши фамилии, имена отцов, и оказывалось, всех их знал, — он родился тут, в Родничках. Вспоминал, как лазили они по чужим садам и огородам, а мы смеялись и не могли представить, как какой-нибудь дед сечет вот этого военного, у которого вся грудь в наградах.
— Дядя Костя, а почему так получается, — обратился я к нему, выждав минуту молчания, — как увидишь, звезда с неба падает, так похоронная приходит? Мы знаем, что это — суеверие, а все равно получается. Вот у Мишки…
Мишка согласно качнул головой.
Енькин отец ответил не сразу, оглядел всех нас и проговорил:
— Падают не звезды, ребята, а метеориты. Вы же, наверное, учили. И ничья жизнь не зависит от них. Звезды живут много больше человека. И даже когда звезда гаснет, свет ее еще миллионы лет идет к Земле… Это астрономия, вы потом поймете. — Дядя Костя замолчал и повернулся к окну.
…Сейчас, когда я пишу эти строки, уходит ночь. Звезды дрожат в моем рассветном окне, я гляжу на них и думаю о том, что если и вправду рядом с человеком живет звезда, которая рождается и умирает вместе с ним, то все равно отцовские звезды сегодня еще светят нам. И еще долго будут светить…
Дядя Костя долго смотрел во двор. Была июньская ночь. Над хатами, над садами, над всей теплой летней землей качалась круглая луна.
— Давайте споем, — предложил дядя Костя, повернувшись к нам. И начал тихо и задумчиво: — «Чудный месяц плывет над рекою…» Помогайте, ребята!
К его голосу присоединился тоненький голос Еньки, она сидела рядом с отцом, прислонясь к его плечу, неуверенно и смущенно прорезались другие голоса. Дядя Костя пел совсем как мой отец, и я тоже хотел подпевать, но не мог, мне было душно, будто сердце мое стало огромным и подступило к горлу.
После песни мы попросили Енькиного отца рассказать, как он встречался с Чкаловым, и про войну тоже. Про летчика-героя он говорил интересно, а о войне сказал мало.
— Про Ольгу-то чего слыхал? — тихо спросила тетя Маня, убирая со стола. — Как она погибла-то?
— Да, мне писали, — чуть помолчав, сказал дядя Костя и обнял Еньку. У нее, как тогда в классе, задрожали губы. — Разбомбили весь госпиталь…
Уходили мы от них поздно вечером. Мы уже знали, что завтра Енька уедет из Родничков… Дядя Костя и Енька вышли с нами за ворота. Мальчишки и девчонки стояли кучкой. Дядя Костя положил одну руку на Мишкино плечо, другую на мое и сказал:
— До свиданья, ребята. Вы были хорошими друзьями Жене. Мы будем вас помнить…
Я возвращаюсь с речки, не спеша иду по задумчивой вечерней улице.
Вот и дом, где жила Енька. Где она теперь? Что с ней? Ничего не стоит взрослому человеку узнать о двенадцатилетней девчушке. Но всякий раз я прохожу мимо.
