Кероглу.Азербайджанский народный эпос.(перепечатано с издания 1940 года " Кёр-оглы")

Но какое там! Эйваз не услышал ничего, и крикнул снова тогда Кероглу:
— Послушай, Эйваз, пусть минарет рухнет, со мной беды не случится. Не бойся, пускай делают, что хотят!
Но разве Эйваз слышал что-нибудь? Обратился он в разгоряченного львенка, кусающего цепь. Пройдя вкруг площади, остановился он перед Араб-Рейханом и запел:
 
 
Коль смел ты бой начать, паша, —
 
Теперь сразимся — ты и я.
 
Узнаешь силу ты мою,
 
Теперь сразимся — ты и я.
 
 
 
Возьму я пику, нравом крут.
 
Пусть должное нам воздадут.
 
Лицом к лицу мы встанем тут,
 
Теперь сразимся — ты и я.
 
 
 
Считаю глупой речь твою.
 
Знай, я тебя сражу в бою
 
И кровь твою мечом пролью;
 
Теперь сразимся — ты и я.
 
 
 
Друзей я должен отличать
 
От недругов — не мне ль бежать?
 
Хочу я нынче бой начать —
 
Теперь сразимся — ты и я.
 
 
 
Эйваз я, смело я стою.
 
Сердца я злые разобью.
 
Ты ж — покажи себя в бою —
 
Теперь сразимся — ты и я!
 
 
Окончив песню, Эйваз пустил коня. И Араб-Рейхан пустил своего коня. Увидел Кероглу, что тут уж ничего не поделаешь, издал боевой клич и пропел:
 
 
Когда на Дурата садится Эйваз —
 
Птицы в небе летать не должны.
 
Все, кто в час поединка к нему попадут, —
 
На колени пред ним стать должны.
 
 
 
Налетит на врага — тот не кажет лица,
 
В город вступит-разрушит его до конца,
 
Ханы падают ниц: ведь удар храбреца
 
Храбрецы отражать должны!
 
 
 
Он отважен — в глазах его блещут огни,
 
Перед тем, кто изведал тяжелые дни,
 
Кто прошел и Шаму, и Мисру, — лишь
 
???????????????одни
 
Смельчаки устоять должны!
 
 
Словом, Араб-Рейхан и Эйваз схватились. Дротики и булавы не привели ни к чему. Взялись оба за мечи. Мечи переломились и выпали из рук, подняли они пики, пики не помогли, тогда, сойдя с коней, схватились они врукопашную.
Точно змеи обвили они друг друга. Словно плугом взрыли всю площадь. Эйваз еще юный, не успевший узнать всех уловок, и Араб-Рейхан, старый пехлеван, побывавший во многих переделках. Как говорят, в пехлеванской науке для него не осталось ни одного темного уголка. Многих прославленных богатырей одолел он снискав тем и себе славу.
Улучив минуту, схватил он Эйваза за плечо и стиснул жилы. Потемнело в глазах у Эйваза. Весь мир закружился перед ним. Увидал Кероглу, что Эйваз пропадает. Не выдержало сердце его. Крикнул Кероглу так, что содрогнулись горы и скалы, и пропел тогда он:
 
 
Жизнь и душа моя, Эйваз
 
Взгляни, не опуская глаз,
 
Чтобы в сердца друзей сейчас
 
Вошла печаль — не допусти!
 
 
Потом обернулся к стоящей на площади Хури-ханум и пропел:
 
 
Стоит она, как горный хан,
 
И смотрит, смотрит как султан.
 
Как хищный сокол, сквозь туман,
 
В бой, где сверкает сталь, — пусти.
 
 
 
Клинок сверкает впереди.
 
Закрыты другу все пути.
 
Я Кероглу, чтобы в груди
 
Была печаль — не допусти.
 
 
Слова Кероглу словно влили силы в Эйваза, и он вырвался из рук Араб-Рейхана.
Восторженные крики удальцов понеслись к небу. Прошелся Эйваз вокруг площади и пропел:
 
 
Кероглу отдал приказ —
 
Должен, должен я твою
 
Голову разбить сейчас,
 
Должен, должен я твою.
 
 
 
Как у волка — щелк зубов.
 
Саблею пролью я кровь,
 
И потом отнять любовь
 
Должен, должен я твою.
 
 
 
Я Эйваз, мне — побеждать.
 
Услужу Хури опять —
 
И забвению предать
 
Должен имя я твое!
 
 
И словно разъяренный лев, накинулся он на Араб-Рейхана. С первого же удара простер его на землю.
Не давая опомниться, сел ему на грудь и теперь сам стиснул, как тисками, плечи Араб-Рейхана. На губах Араб-Рейхана выступила пена. Увидел это Кероглу и пропел:
 
 
Попал ты в страшную беду.
 
Арабоглу, [129] Арабоглу!
 
Окутал саваном себя
 
Арабоглу, Арабоглу!
 
 
 
Без дани будет жизнь плоха,
 
Без жизни и земля глуха.
 
Ты — тлен, ты — нечисть, ты — блоха,
 
Арабоглу, Арабоглу.
 
 
 
Ты Кероглу теперь узнал,
 
И род его, поверь, узнал,
 
С тобою шутку я сыграл,
 
Арабоглу, Арабоглу!
 
 
Эйваз, выпустив вдруг плечи Араб-Рейхана, схватил его за пояс. И крикнув: «Уповаю на твою помощь!», поднял Араб-Рейхана на воздух, со всего размаха бросил наземь и снова сел ему на грудь.
Вся площадь пришла в ликование. От криков восторга звон стоял в ушах.
Посмотрел Кероглу с высоты минарета на Араб-Рейхана и запел:
 
 
На вершинах высоких гор
 
Непогода, туман бывают.
 
Снег идет и сугробы лежат,
 
Злые ветры, бураны бывают.
 
 
 
Коль силен, благороден игид,
 
Коль рука у него не дрожит
 
И скакун у него знаменит —
 
Острый меч и багряным бывает.
 
 
 
Если друга свойского нет,
 
Полководца у войска нет
 
И сражений геройских нет —
 
Горе поздно иль рано бывает.
 
 
 
Хищный сокол летит, высок,
 
Он охотится у осок.
 
Кто в краю чужом одинок,
 
Тот несчастен, обманут бывает.
 
 
 
Не кичись, не ярись, подожди,
 
Острый камень не жми к груди,
 
На ристалище не выходи —
 
Стан могучее стана бывает!
 
 
Кероглу сделал знак Эйвазу. Тот вынул кинжал и приставил его к горлу Араб-Рейхана. Потом обернулся к Кероглу, узнать, чего он хочет.
Кероглу сказал:
— Эйваз, как-то раз в честном бою я победил его и подарил ему жизнь. А он предательски поступил со мной. Предателям же нет на земле места!