Кероглу.Азербайджанский народный эпос.(перепечатано с издания 1940 года " Кёр-оглы")

Начался пир. Выступил на середину ашуг Джунун. Ели, пили, играли, танцевали. Все сердца развеселились. Поднялся Кероглу и сказал:
— Сын мой, решено, ступай, вооружись!
Демирчиоглу пошел, взял меч, щит, булаву, палицу, копье и вернулся к Кероглу. Увидел тот: удалец его взял с со-бой столько оружия, что едва двигается от тяжести, и послушаем, что спел:
 
 
В Эрзерум ты едешь, Демирчиоглу.
 
Город тот на пруд большой походит
 
Столько ты оружья понабрал с собой,
 
А игиду меч простой подходит.
 
 
 
Я скажу, а ты запомни те слова,
 
Пусть совет мой добрый держит голова:
 
Смельчаку нужны лишь меч да булава,
 
Пика же быку, друг мой, подходит.
 
 
 
Налетай ты на врага под стать орлу,
 
Оглушай их кличем, словно Кероглу,
 
А коня храни как стремена к седлу,
 
Он на ветер огневой походит.
 
 
Демирчиоглу думал, что чем больше оружия у игида тем лучше. А послушав Кероглу, он отобрал только то что нужно, и оставил остальное. Потом пошел, взял свою цепь, опоясался ею и вернулся.
— Сын мой, — сказал Кероглу, — пойди и выбери себе какого хочешь коня.
Демирчиоглу вывел из конюшни Арабата — арабскую чистокровку, — оседлал его, попрощался с удальцами, с Нигяр-ханум и ашугом Джунуном, вскочил в седло и предстал перед Кероглу.
— Теперь выслушай мой последний наказ, — сказал Кероглу.
Взял он саз и послушаем, что спел:
 
 
Как только ты прискачешь в Эрзерум,
 
Тотчас же на врага стремиться надо.
 
Когда ж увидишь ты, что проиграл,
 
Припасть к коню, лететь как птице надо.
 
 
 
Игид откроет бой, ведь он не трус,
 
Он пред врагом покручивает ус,
 
Стрела врага — что муравья укус,
 
На них стальным огнем пролиться надо.
 
 
 
Пусть у врага в бою две пары глаз.
 
Нам все равно — хотя бы сотни вас.
 
Но ты послушай Кероглу сейчас:
 
Найти Телли в чужой столице надо.
 
 
Когда песнь была спета, Демирчиоглу, распрощавшись с Кероглу, пустился к Эрзеруму. Пока добрался он до эрзерумских гор, сильно утомился, да и Арабат был голоден. Смотрит, течет чудный родник. Сошел Демирчиоглу с копя, умылся ключевой водой, пустил коня пощипать траву, а сам прилег, чтобы отдохнуть немного и заснул богатырским сном. Когда же, наконец, проснулся, смотрит, туман окутал все кругом, а Арабата нет. Он и туда, он и сюда, а конь точно сквозь землю провалился.
Взял Демирчиоглу саз и послушаем, что спел:
 
 
Арабат потерян мною,
 
Как вернуть мне Арабата?
 
Я один в чужой сторонке.
 
Как вернуть мне Арабата?
 
 
 
Только мастер дом возводит,
 
Только лекарь хворь изводит,
 
Только конь бойцу подходит.
 
Как вернуть мне Арабата?
 
 
Демирчиоглу чуть горы не своротил, с ног сбился, но отыскать коня не мог. Защемило, затосковало его сердце, и он запел:
 
 
Пусть игида бедность не постигнет,
 
Бедность эта — как дурное имя.
 
Кто богат и кто живет в достатке —
 
Насладится благами земными.
 
 
 
Но умрут и бедный и богатый,
 
Отличай от зла добро всегда ты…
 
Все к богатым ходят есть в палаты,
 
С бедняками ж — братья как с чужими.
 
 
 
Демирчиоглу! Игидов много,
 
Но трудна, горька твоя дорога.
 
Если всадник пеш по воле бога, —
 
Жизнь его уйдет в огне и дыме.
 
 
Так бродил в поисках коня по горам и скалам Демирчиоглу, и вдруг увидел у подножья скалы чобана. Взял он саз и послушаем, что спросил он у него об Арабате:
 
 
Брат-чобан, я жизнь отдам за брата,
 
Может быть, ты видел Арабата?
 
Для игида конь всего дороже.
 
Может быть, ты видел Арабата?
 
 
Чобан ответил ему:
 
 
Друг-игид, я жизнь отдам за брата,
 
На горе я видел Арабата.
 
Да не быть вовек игиду пешим.
 
На горе я видел Арабата.
 
 
Демирчиоглу снова спросил:
 
 
Ноет сердце от такой утраты.
 
Я нигде не вижу Арабата.
 
Должен был коня хранить я свято.
 
Может быть, ты видел Арабата?
 
 
И чобан ответил ему:
 
 
Кто ты, путник, я не знаю даже,
 
Но тебя, как друга, я уважу.
 
Поищи — найдешь свою пропажу,
 
На горе я видел Арабата.
 
 
Демирчиоглу признался:
 
 
Демирчиоглу, объездив страны,
 
Выбрал ченлибельские туманы…
 
Видно, ставят мне враги капканы.
 
Может быть, ты видел Арабата?
 
 
Чобан опять спел:
 
 
Пусть тебя не мучают тревоги.
 
Враг таится от тебя в берлоге:
 
Вот уйдет туман, найдешь дороги,
 
На горе я видел Арабата.
 
 
Только-только отзвучали последние слова песни, как в горах поднялся ветер. Туман рассеялся, и Демирчиоглу отыскал своего коня. Близился вечер, когда он подъехал к Эрзеруму. Едет он по улицам и нигде — ни души. Точно все жители покинули город. Разыскивая каравансарай, дошел он до какой-то площади. Смотрит, тут людей видимо-невидимо! Клянусь аллахом, столько народу, столько народу, что иголке негде упасть. Пришпорив коня, он подъехал к толпе, поднялся на стременах, видит, одни сидят, другие стоят, а метельщики подметают и поливают середину площади.
— Дядюшка, что тут такое, почему собрался народ? — спросил он какого-то старика.
Посмотрел старик на Демирчиоглу снизу вверх и ответил:
— Видно, ты чужеземец?
— Да, я приехал издалека.
Старик и рассказал:
— Сын мой, это пехлеванская площадь Джефер-паши. Время от времени пехлеваны, знающие себе цену, приходят сюда состязаться с пехлеванами паши. Теперь вот из Аравии приехал какой-то пехлеван и сегодня схватится с Гара-пехлеваном, вот почему народ собрался сюда.
Видит Демирчиоглу, на площади стоят два трона, охраняемые стражей, и перед одним из них висит тонкий шелковый занавес.
— А зачем поставлены эти троны? — спросил он старика.
— Тот, что открытый, — ответил старик, — это трон Джефер-паши, а другой, за занавесом, поставлен для его сестры Телли-ханум. Несколько дней назад ченлибельский Кероглу совершил набег, вышиб дверь тюрьмы, убил стражника и помог бежать ашугу паши. Искал он и Телли-ханум, но найти не мог. С того дня паша перевез сестру к себе, и не спускает с нее глаз — боится, что она убежит с Кероглу.