Алпамыш. Узбекский народный эпос(перепечатано с издания 1949 года)
Посмотрела Барчин, кто это козла в юрту бархатную бросил, — увидела уходившего Байчибара, сзади его по хвосту узнала, — и сыну своему, Ядгару, так говорит:
— Горько я рыдала день и ночь, Ядгар.Знай, на пир явился твой отец-кайсар!Я твоей счастливой верила звезде, —Божья воля нас да выручит в беде!Это хвост Чибара несомненно был!Видно, всех врагов отец твой перебил,Видимо, сынок мой, волю он добыл!Жив-здоров вернулся он издалека,Но открыть себя не пожелал пока!Услышав слова своей матери, так ей сказал Ядгар:
— Если в самом деле вернулся отец мой, мне следует отомстить чем-нибудь Ултантазу и его людям. Если и пострадаю от них, — услышит отец мой стоны мои, — придет — выручит. Если же неверно, что вернулся мой бек-отец, все равно мне лучше умереть, чем под таким гнетом жить…
Схватил Ядгар палку и, подбежав к приготовленным для козлодрания козлам, разогнал их в разные стороны. Козлов гоняя, все дальше уходил он от юрты материнской, и тут ему Алпамыш в образе деда Култая на дороге встретился. Сына своего увидав, сказал Алпамыш:
— Где, в каком саду расцвел такой цветок?Хорошо козлов гоняешь ты, дружок.Чей ты будешь сын, ответь мне, мой сынок?Месяцу подобна красота твоя;С сизым ястребом тебя сравнил бы я;С крутогнутым луком бровь твою сравню;Голос твой похож на пенье соловья.Ты скажи, сынок мой, правды не тая,Кто отец твой знатный, чей ты будешь сын?У тебя родивших — если есть однаТайная мечта, — да сбудется сполна!Знай, что мне от бога благодать дана, —Деду твоему судьба твоя видна!Глядя на тебя, скажу я, не шутя:Видно, ты породы не людской, дитя!Раеликий отрок, чей ты будешь сын?Любит смелый кобчик сесть на косогор.Как ни юн, ты знал лишь горе до сих пор.Будешь ты грозой батыров, как Рустам,И с врагом сильнейшим выиграешь спор.Шаху пред тобой быть пешим — не позор!Слово это услыхав, расстроился сердцем Ядгар и такое слово сказал в ответ:
— В теле, муки знавшем, ты душою был,Мне от всех защитой ты большою был, —И тобой, увы, забыт я, бабаджан!Сирота несчастный, умереть я рад.Видно, не придет отец из дальних стран!В тот злосчастный день, когда он уезжал,В материнском чреве я еще лежал.Но тобой, увы, забыт я, бабаджан!Я в твоем саду раскрывшийся тюльпан,Для кого-нибудь я тоже мил-желан,Но тобой, увы, забыт я, бабаджан!Бека, что давно ушел в калмыцкий край,Бека Алпамыша я наследный сын!.. —Мнимому Култаю так Ядгар сказал,Глянул на дорогу — в страхе задрожал:Всадников он двух в то время увидал, —Сердцем сокрушился, горько зарыдал:— Смертно я тоскую, милый дед Култай,Пожалей меня, спаси от бед, Култай!Кебанаком ты меня укрой своим,—Этим дуракам в обиду не давай!Страха смерти ради — ты на склоне днейНе предай меня врагам семьи моей, —Спрячь меня от них, сиротку пожалей!..Двое верховых со стороны байгиПодъезжают к ним, как злобные враги.И плетьми Ядгару-сироте грозят.Он от них в испуге пятится назад.— Бабаджан, они убить меня хотят! —Так шептал сиротка, разумом смутясь,За кушак Култая мнимого держась.Перейдя предел жестокости своей,За Ядгара взялись двое тех людей:— Хватит нам о ханстве препираться с ним,С этим сосунком покончим поскорей!«Вот как с ребенком поступают злодеи!» — подумал Алпамыш. Не стало его терпения и, к подъехавшим обращаясь, так он сказал:
— И у него ведь когда-то отец был, а теперь — сиротою остался он. Можно ли сироту избивать?! Оставьте его, — поезжайте на байгу — веселиться продолжайте! — Схватил он одного из джигитов за кисть руки, — подумал тот: «Э, да ведь это — настоящий батыр!» Косточки затрещали в руке у него, слезами глаза налились, попытался он вырвать кисть свою — не удавалось. А Култаю-Алпамышу мысль пришла: «Лучше пусть настоящей силы моей не узнают они!» Отпустил он руки всадника, подарил ему и товарищу его двух козлов, на козлодрании добытых, — сели джигиты на коней — уехали, друг другу сказав: «Человек человека, оказывается, сколько ни знал бы, все-таки не знает: кто думал, что Култай силой такой обладает!»
А Ядгар мнимому деду Култаю так сказал:
— Милый дед, позволь-ка слово мне сказать:Вижу я, ты хочешь смерти избежать.Но нельзя ль, однако, правду мне узнать?Ты меня от двух насильников отбил.Если бы Култаем истинным ты был,Где б такую силу ты, старик, добыл?Ты ж ему все пальцы чуть не раздробил!Не родной ли ты отец мой, Алпамыш?Если так, — напрасно ты со мной хитришь!Мнимый дед Култай-Алпамыш, так ему ответил:
— Словно нитка бус жемчужных порвалась,При тебе роняю слезы я из глаз.Кровь моя в груди от боли запеклась.Я тебя, ягненок дорогой мой, спас,Но смогу ль спасти в другой недобрый час?Что поделать! — скорбь — один удел для нас!Ты меня отцом не называй, Ядгар, —Молод твой отец, а я, как видишь, стар.Бедный твой отец в зиндане у врагов.Если б он из вражьих вырвался оков,Неужели б он не выручил тебя?Алпамыш-батыр, отец твой, не таков!Если б только он из плена убежал,Кто б ему к тебе примчаться помешал?Как бы он тебя к своей груди прижал,Как бы он тебя, лаская, утешал!Сына дорогого всей душой любя,Если бы вернулся он из дальних стран,Разве на руках не внес бы он тебяВ тойхану, где справить свадьбу с Барчин-айХочет пёс-Ултан, бесчестный негодяй?Если б твой отец явиться мог, то — знай —Головы б лишился на пиру Ултан.Но в земле калмыцкой, заточен в зиндан,Он скончался в муках, Алпамыш-султан!