Алпамыш. Узбекский народный эпос(перепечатано с издания 1949 года)

Так говоря, Калдыргач между тем сама оседлала коня и брату его передала с такими словами: [14]
 
 
— Отбывшие в край далекий и чужой
 
Терпят униженья, терпят гнет большой.
 
Мужество проявит ныне брат мой бек,
 
О родне скорбя геройскою душой…
 
Бисмилла! — сказала Калдыргач, и вмиг
 
На коня она набросила терлик.
 
Был парчевым нежный, нижний тот потник.
 
— Бисмилла! — сказала брату Калдыргач. —
 
Смотрят смельчаки в трубу — и видят даль.
 
Выкует клинок для воина коваль.
 
Даль близка тому, кому любимых жаль.
 
Бисмилла, мой брат, будь славен и велик! —
 
Тут она коня чиргой покрыла вмиг,—
 
Золотом был заткан верхний тот потник.
 
На чиргу наложен был джахалдырык, —
 
Из телячьей кожи был джахалдырык.
 
— Бисмилла! — сказала брату Калдыргач…—
 
Грамотей читает «зеру-забару»,
 
Тянется рука ученого к перу,
 
Плотника рука привычна к топору,
 
Бисмилла! — сказала брату Калдыргач.
 
На спину коню чубарому легло
 
С золотой лукой высокое седло.
 
— Вдаль, за Алатаг народ наш занесло.
 
Как им на чужбине жить ни тяжело,
 
Тайн не разгласили, калмыкам назло! —
 
Так сказав, спустила с двух сторон она
 
Золоточервонной ковки стремена…
 
— Кружатся извечно года времена,
 
Отойдет зима — три месяца весна.
 
Человека нет несносней болтуна, —
 
Речь, хоть неумна, зато всегда шумна.
 
Как батман, язык у болтуна тяжел…
 
— Бисмилла! — сказала брату Калдыргач.—
 
Мягкую подушку вынув из узла.
 
Бархатной она, зеленою была,
 
С красной бахромой подушка для седла.
 
— Похвала невежды — мудрому хула,
 
Но и мудрый славит храбрецов дела!.. —
 
И подпругу взяв, проворна и ловка,
 
Калдыргач стянула конские бока.
 
Шелк сученый сверху, съисподи — мягка, —
 
Именно такой подпруга та была.
 
Калдыргач сказала брату: — Бисмилла!
 
«Чу!» — произнесешь, подернешь удила, —
 
Взвившись в небеса, расправит конь крыла,
 
Быстролетных птиц обгонит в облаках!..—
 
Из цветных ремней с набором медных блях
 
Сбруей чагатайской обрядив коня,
 
— Бисмилла! — сказала брату Калдыргач,
 
Голову пред ним почтительно склоня.
 
На коня подхвостник Калдыргач кладет, —
 
Он из носорожьей кожи сделан был.
 
На коня нагрудник вешает она, —
 
Каждая из блях — за пиалу сойдет!
 
Долго ль ей взнуздать уздечкой скакуна?
 
Конь ее руками снаряжен сполна,
 
Калдыргач глядит, — сама удивлена,
 
Гладит Байчибара, нежности полна.
 
Удила грызет нетерпеливый конь,
 
Землю роет, пляшет, машет гривой конь, —
 
Он оседлан, взнуздан, снаряжен в поход.
 
Брату Калдыргач рубаху подает.
 
— Надевай, Хаким! — Хаким подумал: «Вот!
 
Девушки, однако, озорной народ!»
 
Он вздохнул, своей судьбою огорчась,
 
В шелковую ту рубаху облачась.
 
Боевой чапан надел Хаким тотчас,
 
Препоясался пунцовым кушаком,
 
Голову покрыл булатным шишаком…
 
 
Был у Алпамыша бронзовый лук весом в четырнадцать батманов, оставленный ему в наследство дедом его Алпинбием. Подумал Алпамыш: «А вдруг во вражьей стране состоится день состязания в стрельбе из лука, — не может человек знать, что в походе его ждет, — надо и лук этот захватить». Положил он лук на седло, Калдыргач помогла ему на коня сесть, все его снаряжение снова проверила, пожелала ему доброго пути и такое слово сказала:
— Ехать, ака-джан, ты можешь, в добрый час! Счастлив будь твой путь в чужие страны, брат! Да найдется друг, тобой избранный, брат!
 
 
Да сопутствуют тебе чильтаны, брат!
 
Возвратись скорей с удачей, бек-ака!
 
Надо мной чернеет туча горя, брат!
 
Я роняю слез горячий, частый град.
 
С Барчин-гуль своей вернись в родной Конграт,
 
Пир задав такой, чтоб весь народ был рад!
 
Пусть мои слова в твоей душе горят,
 
Единоутробный, дорогой мой брат!
 
Жив и невредим скорее приезжай,
 
Калмыкам коварных козней не прощай, —
 
Все свои дела успехом увенчай.
 
Любящую мать свою не огорчай.
 
Поезжай, свою невесту выручай.
 
А когда вернешься ты в родной наш край,
 
Родину тогда благоустрой, как рай…
 
Под тобой тулпар арабский твой горяч,
 
Он взовьется вихрем, если пустишь вскачь.
 
Поезжай, мой брат, — не ведай неудач,
 
За тебя молиться будет Калдыргач!
 
 
Хакимбек-Алпамыш, прощаясь с дедом Култаем и сестрой Калдыргач, говорит:
 
 
— В рану сердца насыпана соль.
 
Верблюжонком ревет моя боль.
 
Быть в разлуке с любимой легко ль?
 
Счастлив будь без меня, дед Култай!..
 
Ты, печаль моя, дымом истай,
 
Родина, цвети-процветай,
 
Мне благословение дай,
 
Счастлив будь без, меня, дед Култай!..
 
Ты, моя подруга-сестра,
 
Вместе ты со мной рождена,
 
Выкормила грудь нас одна,
 
С детства ты со мною дружна,
 
Ты моей надежды весна, —
 
Будь жива-здорова, сестра!
 
Чтоб нарциссоокой моей,
 
Чтобы розощекой моей,
 
Пленнице калмыцких степей,
 
Там не пожелтеть от скорбей,—
 
Еду я на выручку к ней.
 
Будь жива-здорова, сестра!..
 
По миру бы мне погулять,
 
Недругов карать-истреблять,
 
К дорогой сестре возвратясь,
 
Родиной бы мне управлять!
 
Будь жива-здорова, сестра!..
 
Подо мной скакун удалой.
 
С жизнью попрощаюсь былой,
 
Гору проскачу за горой,
 
Посмотрю страну за страной,
 
Добрый где народ, где дурной.
 
Будь жива-здорова, сестра!
 
Грозен победителя лик.
 
Трепещи, коварный калмык, —
 
Я врагов прощать не привык!
 
Славен возвращусь и велик.
 
Сотвори молитву, старик, —
 
Быть живыми-здоровыми вам!..