Любыми путями (СИ)

— Что случилось? — одними губами спросил парень, указывая на Акулину. Я лишь слёзно взглянула на него и закрыла лицо руками. Он понял. Сел рядом.
— Они поссорились? — прошептал он мне на ухо. Я вздрогнула от его близости, на которую после случившегося стала реагировать ещё сильнее.
— Да, — кивнула я. Да, и теперь ты можешь идти клеить свою Акулину, а меня оставить в покое. Освободить от этого удушающего чувства привязанности к тебе, словно меня посадили в клетку…Но таким уж удушающим было это чувство? Мне нравилось быть с ним рядом, видеть его улыбку, слышать, как он говорит и что он говорит. Нравилось касаться его. Но, несмотря на всё это, внутри меня что-то отчаянно сопротивлялось этим чувствам. Какой-то животный страх быть в будущем отвергнутой не давал мне покоя.
Путь домой проходил в гнетущей обстановке. Стас и Акулина не перекинулись даже парой слов. Я же старательно прятала взгляд от Городового, который приписал моё настроение к тому, что наши сектанты поссорились. А ведь было так хорошо…Но райские каникулы закончились и настала суровая реальность. Я не могу позволить себя привязать. Я должна бежать.
Это я и сделала по приезду. Схватила багаж, коротко попрощалась и прыгнула в первое попавшееся такси под недоумённый взгляд Городового. Да, я тебя бросаю, а ты думал, что уже заполучил меня? Я не знаю, что вообще заставит меня отдаться человеку полностью, как говориться, со всеми потрохами…
С вокзала я тут же заехала к Кате, игнорируя звонки Романа. Мобильник лишь слабо вибрировал в кармане, и я буквально заламывала себе руки, чтобы не ответить на вызов. Сейчас я была уязвима, и он мог уговорить меня…
— Маша! — Катя встретила меня радостными объятиями. И это несмотря на то, что было уже поздно.
— Я пришла за котом по кличке Кот! — я так же радостно улыбнулась. Ох, вот она, моя реальность…суровые будни в виде рыжего кота, который смотрит на меня так, словно я утопила всех его родственников. — Ну, здравствуй, моя прелесть! — я потрепала кота за ухо. — Ладно, я побежала, а то такси ждёт, а счётчик включен, так что…
— Всё нормально? — эх, Катя, как бы мне хотелось, чтобы ты знала меня не так хорошо.
— Да, потом всё расскажу, — вот только соберусь по кусочкам. Может я и бежала от боли, но всё равно сделала себе очень больно, убегая от Городового.
Я вылетела из квартиры подруги, чуть ли не забыв кота, прыгнула в такси и назвала свой адрес. Лихорадочно поглаживая рыжую шерсть, я пыталась собраться с мыслями. Итак, Табелева, что мы имеем. Мы имеем умопомрачительную ночь с Романом и его обещание, что ему будет достаточно меня одной всегда. Мы имеем, что тебе очень понравилась эта ночь и его обещание. Но готова ли ты к нему? Готова ли я отказаться от свободы?
Мне вспоминалось, как я готовила, как мне нравилось его "Это прекрасно, дорогая", как мне нравилось болтать с ним и ничего не делать. Господи Боже, да я стала настоящей домохозяйкой! Я же привыкла быть независимой, словно кошка, выбирать мужчину, который будет считать себя моим хозяином, но только на одну ночь…Как так получилось, что я стала ручной?
— А он ещё называл меня дикой кошкой, — прошептала я Коту. — А я недалеко ушла от тебя, — на мои слова животное лишь зевнуло.
Я ведь почти доверилась Роме. Почти. Оставался этот страх, что он меня бросит. Но стоит ли считать его плохим лишь от того, что практически все мужчины, которых я знаю мерзавцы? Я могу отдать себя целиком лишь тому, кто искренне и всем сердцем будет меня любить, кто никогда не сделает мне больно, будет верным и искренним со мной…Разве такие вообще бывают? Но только такому парню я могу довериться без сожалений, целиком и полностью.
Телефон в кармане всё ещё вибрировал. Я уже подумывала выкинуть его.
— Спасибо, — ох, наконец, я дома. Подъезд девятиэтажки встретил меня темнотой, в которой глаза Кота блеснули зелёным. Таща за собой увесистый чемодан, я забралась на третий этаж и так и замерла на последней ступеньке. Возле двери моей квартиры на чемодане сидел Роман. Он поехал за мной? Ноги предательски дрогнули. Парень поднял голову и взглянул мне в глаза. От такого взгляда хотелось самоуничтожится…Он упрекал меня. Но в чём? Разве я что-то обещала? Нет! Именно поэтому я гордо прошествовала к двери.
— Что тебе нужно? — холодно спросила я так, словно между нами ничего не было. Правда, не обращать внимания на свои чувства оказалось куда сложнее, чем я думала.
— Этого я боялся, — наконец, произнёс он, когда я уже открыла дверь и впустила в дом кота. Я перевела усталый взгляд на Городового. — Именно поэтому я не уступил тебе в понедельник, но, увы, поддался вчера. И теперь жалею об этом. Ты отдала мне всё, на что была способна и теперь сбегаешь, трусливо поджав хвост, — его слова резали меня, его тон причинял боль. Он говорил с примесью горечи и злости. Ты прав, как же ты прав…
— Тогда зачем было ожидать от меня чего-то другого? Я ничего тебе не обещала, — я хотела войти в квартиру, но он помещал он. Я собралась с силами, чтобы возмущённо взглянуть на него.
— Ты ничего не говорила, но твои глаза… — я в тысячный раз пожалела, что смотрела ему в глаза той ночью…
— Тебе показалось, — невозмутимо ответила я. — Спасибо…эти дни были прекрасны, но думаю, ты прекрасно понимаешь, что я не намерена продолжать нашу связь, — я лишь немного отредактировала хорошо заученный текст. Как же разрывается сердце и не покидает ощущение того, что я рушу себе жизнь…
— Кошка, которая гуляет сама по себе, — он хмыкнул, — Думаешь, я хотел посадить тебя в клетку? — снова в точку. Таковы мои ощущения. — По глазам вижу, что так и думаешь. Какая клетка? Неужели для тебя любовь это клетка, Маша? — я чувствовала на себе его взгляд, но боялась посмотреть ему в глаза…Я и так с большим трудом держала оборону при воспоминаниях о том, как он смотрел на меня прошлой ночью.
— Клетка и ещё какая, — кивнула я. — Доволен? Теперь пусти.
— Любовь как раз даст тебе свободу, свободу от твоего глупого страха остаться одной. Но если ты будешь отвергать её, то в итоге останешься одна, наедине со своим страхом. И тебе будет куда больнее в одиночестве от осознания того, что у тебя была возможность стать счастливой, но ты побоялось, что тебя бросят, побоялась, что унизят твоё достоинство. Маша, любовь никак не унизит тебя, ты глубоко ошибаешься, — он порывисто прижал меня к себе, а потом я услышала его быстрые шаги по лестнице. Я обернулась в немом крике, но ничего не говорило о том, что он здесь был. А о том, что он вообще был в моей жизни, говорила лишь рваная рана на месте сердца, которое он унёс с собой.
— Ну вот, Кот, теперь я неполноценная дикая кошка…у меня не хватает органов, — я почувствовала горячие слёзы на щеках. Плевать…я имею право плакать. Или же нет? Ведь я должна быть счастлива, я ведь такая самостоятельная и никто не причинит мне боль! Никто, кроме меня самой…
Нужно прийти в норму. Нужно быть сильной. Вот и положен первый шаг к прежней жизни — кот орёт, хочет жрать. Всё как всегда. И нет глубокой раны и нет удушающей тоски по единственному человеку, которому я могла отдаться полностью…которому я, кажется, теперь и так принадлежала…
На следующий день я чувствовала себя немного лучше, чуть лучше, чем человек, по которому проехался асфальтоукладчик. К букету ужасных чувств, царивших во мне, я к тому же ощущала вину, именно поэтому набрала номер Акулины.
— Алло? — моё настроение тут же упало. Голос девушки не обещал хороших новостей.
— Уля, привет, это Маша, — проговорила я, стараясь, чтобы голос звучал нормально. Из нас двоих должен убиваться кто-то один. Как интересно получилось…Несколько недель назад я решила разбить эту пару и вот, получилось. А теперь я пытаюсь их воссоединить…И я надеялась, что это получится сделать куда быстрее.
— А! Здравствуй…я как раз хотела тебе звонить, кое-что сообщить… — моё сердце сжалось в надежде, — Думаю, тебе больше не придётся быть свидетельницей на свадьбе…