«Отчаянный», отчаливай!

Костя. Разбросались… Нашлись какие!
Вперед выходит школьник с фотоаппаратом.
Школьник. Дай-ка я тебя увековечу, Парамонов. Наши потомки должны иметь хоть какое-то представление о тунеядцах шестидесятых годов. А то ведь они могут подумать, что в наше время жили только хорошие парни… (Фотографирует Костю.)
Костя. Что вы на меня все? Что, я ничего не делал, что ли? А кто первый узнал, что дворец вовремя не откроют? Кто кликнул клич? Кто призвал вас всех шершавым языком плаката? Кто оркестр организовал, чтобы вам песня строить и жить помогала? Я вам не позволю подрывать мой авторитет!
Зина. Бах!
И в ту же секунду сзади Кости появился барабанщик с медными тарелками в руках. Он со всего размаха ударил тарелкой о тарелку. Костя от неожиданности даже провалился в мусорный ящик. Потом тихонечко приоткрыл крышку и, заикаясь, спросил.
Костя. Ч-ч-то это бахнуло?
Зина. Мыльный пузырь лопнул!
Появились аккордеонист и контрабасист. Ребята поднимают ящик, в котором сидит Костя. Виталий командует: «На свалку!» Музыканты играют туш. Костя жестикулирует, что-то говорит, но его заглушают музыканты. Трио неожиданно замолкает. И все слышат последнее Костино слово: «Серость!»
…Снова перед занавесом появился наш джинн. Кто изображал его, догадаться было невозможно. Одно было ясно: над гримом волшебника поработал Коля Уствольский. И снова в тишине зрительного зала раздался громовый голос:
 
 
Когда по трубе
 
     поднимают пехоту,
 
Я лишь тому поверить могу,
 
Кто,
 
     посылая в атаку роту,
 
Первым
 
     выходит навстречу врагу.
 
Когда я увижу,
 
     как в огненном море
 
Последним
 
     уйдет
 
          командир с корабля,
 
Тогда я поверю:
 
     в работе
 
          и в горе
 
Трудней тому,
 
     кто стоит у руля.
 
Любят у нас
 
     открывать таланты.
 
И если ты уж не рядовой,
 
А командир —
 
     капитан команды,
 
Вожатый,
 
     староста,
 
          звеньевой,
 
Не делай славу
 
     своим кумиром.
 
Думай, ровесник,
 
     совсем о другом:
 
Не о чести
 
     быть командиром,
 
А прежде всего
 
     о долге своем.
 
Живи,
 
     за чужие спины не прячась
 
И не боясь
 
     испытаний любых.
 
Живи,
 
     про свою забывая радость,
 
Чтоб видеть радость
 
     в глазах у других.
 
 
  
НЕУЖЕЛИ ТЫ УЕЗЖАЕШЬ?
 
…Много раз мы все вместе открывали старый партизанский сейф. Теперь нам известно почти все, что казалось тайной в те летние дни, когда сейф появился в пионерской комнате. И только старая матросская ленточка осталась для нас загадкой. Чью бескозырку украшала она в далекие годы? Какую тайну хранит?
Наши юные разведчики морской славы узнали все подробности боевых биографий героев-подводников Колышкина, Фисановича, Щедрина. Мы уже давно переписываемся с ребятами-североморцами из школы имени юнги Саши Ковалева. Мы гордимся, что у нас появились такие друзья. И все-таки загадка остается загадкой. Ведь, кроме старой матросской ленточки, у нас в руках нет больше никаких данных. А этого для поиска бесконечно мало…
— А может быть, это самая обыкновенная ленточка? И ничего особенного в ней нет? — сказал Олег Баранов.
— Нет, Олег, — возразила Вика Журавлева. — Не верю я, что это просто ленточка, не верю. Раз уж попала она в сейф, значит это все не просто так. Я думаю, что за каждой, буквально за каждой такой вот ленточкой скрывается какая-нибудь удивительная история. Я когда эту ленточку вспоминала, даже стихи о море написала.
— Прочти, — попросили ребята.
— Я стихи плохо читаю. Пусть Коля лучше прочтет их.
Коля Уствольский встал и прочитал стихи наизусть. Такая деталь не могла ускользнуть от Бориса Зубило, который тихонько произнес:
— Всю Журавлеву наизусть вызубрил. Как будто она Александр Блок!
Но Коля не услышал этих слов. Он читал:
 
 
Есть в кодексе моря
 
     матросское право —
 
Уйти в поход
 
     и с победой вернуться.
 
Флотская слава —
 
     особая слава,
 
Закалена в огне революций.
 
Лучшею песней
 
     приходит к потомкам
 
Песня
 
     о доблести русского флага.
 
Славься, герой
 
     броненосец «Потемкин»!
 
Славься,
 
     бессмертная песня «Варяга»!
 
Не только на суше
 
     творится история,
 
Рожденье эпох
 
     не начало столетий…
 
Октябрьский залп
 
     легендарной «Авроры»
 
Новую эру
 
     открыл на планете.
 
…Морские дороги
 
     зовут следопытов.
 
Как много подвигов
 
     тайной объято!
 
Все, что не найдено,
 
     что не открыто,
 
Откроют
 
     пытливые наши ребята!
 
 
— Конечно, красиво сказано: «откроют пытливые наши ребята». Может быть, и откроют, — рассуждал вслух Слава Бойченко. — Только когда откроют, вот в чем вопрос!
— Завтра, — вдруг сказала Аня Горизонтова.
Все повернулись к ней.
— Откуда ты знаешь?
— Ты шутишь, да?
— Нет, не шучу, — ответила Аня. — Эту ленточку я в сейф положила.
— Так что же ты столько времени молчала?
— Так что ж мы, выходит, зря героев-моряков разыскивали?
— Почему зря? — говорит Аня. — Разве плохо, что мы столько морских историй узнали? Я-то ведь молчала потому, что сама об этой ленточке ничего не знаю…
— Как ничего не знаешь? А откуда же она к тебе попала?
— Когда папа прошлым летом уходил в плаванье, он сказал мне: «Ты, Анна, поедешь к бабушке, поживешь у нее с годик, там и учиться будешь». На вокзале, провожая меня, папа передал мне эту ленточку. «Тебе на память, — говорит, — храни ее. Когда подрастешь и поумнеешь, я расскажу, как она попала ко мне и чего она стоит, эта закопченная матросская ленточка». Я привезла ее с собой, а потом, когда мы решили, что в сейф будем класть все свои тайны, я тоже положила туда ленточку.
— Значит, и ты о ней ничего не знаешь? Опять загвоздка! — сказал Бойченко и постучал себя по лбу кулаком.
— Но завтра мой папа приезжает сюда за мной, я скажу ему, что уже поумнела, приведу в школу, и пусть он сам откроет тайну матросской ленточки.
— Подожди… Это как понимать? — заволновался Борис Зубило. — Он за тобой приезжает? Ты что, уедешь отсюда?