В дебрях Кара-Бумбы

Я взял нашу консервную банку-«чайник», вложил в нее раковину и, полузасыпав ее песком, поставил вводу. Зайду еще сюда завтра, посмотрю. Если детишки отпадут, все мои будут. Из банки не вылезут.
– Друзья, минуточку внимания! - сказал Владимир Сергеевич. - А куда вам торопиться? Ей-богу, оставайтесь ночевать у меня во дворце, а? Мы с вами проведем волшебную ночь. Над вашими головами будет сиять Большая Медведица, я вам покажу Марс. И вообще живите тут хоть неделю!
– Значит, с вами? - спросил я.
– Со мной.
– А мамы? - спросил Лешка. - Вдруг они приедут в деревню?
– А что мамы? Пошлем им срочную телеграмму со станции, и дело с концом!
– Я «за»! - тут же сказал я. - Будем ночевать в копне!
Но Лешка колебался. Я знал: он представил себе, что будет твориться с его мамой, если она узнает, что он не в деревне. Тина Львовна будет кричать: «Я не переживу! Я не переживу!» - а потом прилетит сюда на такси и даст нам жару!
– Да ладно тебе, Лешка, ломать голову! - сказал я. - Остаемся, и баста! Идем на станцию!
Мы долго думали, как написать нашим мамам, чтобы они поняли, что мы живы - здоровы, что добрались благополучно и что нас надо теперь искать в копне сена на Оке.
– «Ищите на Оке», - шептал Лешка перед окном телеграфа. - «Целуем».
– Нет, не подойдет, - говорил Владимир Сергеевич. Твоя мама может еще подумать: «Ищите в Оке»! Надо тут что-нибудь короткое и ясное. И чтобы приятное…
– Ну давайте: «Мы вас любим», - предлагал я.
– Это сироп, - говорил Владимир Сергеевич. - Надо по-мужски.
– «Привет от тети Груни», - сказал Лешка. - Они получат такое и сразу поймут, что мы в порядке.
– А лучше всего просто написать: «Ура!» - и точка! - предложил Владимир Сергеевич. - И денег меньше платить, и все ясно! А?
Мы согласились. Телеграмма вышла короткой, как удар сабли: «Ура!»
И действительно, из этого слова можно было очень хорошо понять, что мы очень любим своих мам, которые не побоялись отпустить нас в дорогу, и что мы в восторге от нашей свободной жизни. Коротко и ясно!
И никто из нас в эту минуту не предполагал, что этим «сабельным ударом» мы на много дней отсекли себе дорогу в Москву.
Солнце уже заходило, когда мы вышли на перрон из маленького вокзальчика и решили перед сном пойти в деревню и навестить тетю Груню.