В дебрях Кара-Бумбы

– Ой! - тихо ойкнули ребята, и от ужаса все окаменели. А потом все бросились врассыпную.
И я тоже удрал в кусты.
А это неизвестное животное вдруг встало на дыбы и дико захохотало.
– Ребята! Это же я! - закричал Сашка Косой и свалился от смеха на траву.
На нем оказался вывороченный наизнанку мохнатый овчинный тулуп.
Придя в себя, я сразу же спросил Сашку:
– Слушай, а ты еще кому-нибудь давал этот тулуп?
– Давал, - ответил Сашка, - а что?
– А кому давал?
– Ну, Нарьке с Гарькой давал. Они у меня на сеновале, бывает, спят. А тебе что, холодно в рубашке?
– Холодно.
– Ну и бери его. А завтра отдашь.
Я накинул на себя тулуп, и все мы, весело обсуждая, кто как испугался «медведя», тронулись в деревню.
«Так, - думал я, - теперь ясно, кто к нам ходит по ночам. И ясно, почему ходит… Ну, ходи, ходи… Ты, Нарька, свое заработаешь!»
Подойдя к нашему шалашу, я вывернул шубу наизнанку, накинул на голову широкий воротник и встал на четвереньки. Я видел, что около костра сидит Лешка, а Владимира Сергеевича не было. Он, видно, пошел провожать Зойку.
И тут я, продвинувшись к шалашу на несколько шагов, тихонько завыл:
– У-у-ы-а!
– Кто там? - спросил Лешка, загородившись ладонью от костра.
– Э-ы-ы-у-у!
Я думал, что сейчас Лешка завопит: «Караул! Спаси-ите!» - но дальнейшее произошло в одно мгновение. Такой прыти я от Лешки не ожидал. Он схватил наш тяжелый дрын, подскочил ко мне и поднял его над головой.
Я едва успел произнести: «Это я, Лешка!» - и юркнуть в кусты, как Лешка с размаху хряпнул дрыном по земле, потому месту, где я только что находился.
Не увернись я вовремя, эта шутка могла бы кончиться очень печально.
И все из-за того, что я предполагал, что Лешка остался прежним.