Абарат. Абсолютная полночь

Нет, подумала она. Хватка была крепкой, но это нечто не хотело причинить ей вреда.
— Все в порядке, — пробормотала она.
— Что?
— Я говорю, все в порядке.
Она видела, как мимо ее лица пробежали яркие пульсирующие столбцы.
— Что это было?
Мимо пронеслось слово «что». Оно было написано бирюзовым на ленте цвета манго.
— Шалопуто?
Четыре слога появились из ее рта и разлетелись фиолетовым и синим переплетением звука и цвета.
— Да? — откликнулся он.
— Я не боюсь, — сказала она ему.
Ее слова превратились в сплетение красных, фиолетовых и синих полос.
— Ты только посмотри. Слова как ленты.
И эти слова тоже появились рядом.
Слова как ленты.
Зеленые, желтые, оранжевые.
— Что происходит? — спросил Шалопуто. — Я вижу, как мимо летит мое имя.
— Знаю, — она потянулась к источнику щупалец. Из места, где были ее руки, до нее долетали порывы ветра. Она чувствовала их на своем лице. И слышала, как он шепчет ей то же, что и все ветра:
Прочь. Прочь.
Он нес слова обратно в Забвение.
— Ну уж нет, спасибо, — сказала она так тихо, что ее новые ленты оказались прозрачными. — Нам надо куда-то попасть.
Она вытянулась так далеко, как только позволяли ее мышцы и суставы, и ухватилась за место, откуда росли щупальца Другой Стороны.
Нечто поняло ее знак. И потянуло на себя. У Кэнди не было времени говорить с Шалопуто. Все произошло слишком быстро. Внезапно вокруг нее возникли несущиеся обрывки цвета, крошечные фрагменты, а с ними — столь же краткие фрагменты звука. Ни один из них не имел смысла. Все они двигались слишком быстро и летели мимо.
Цвет, цвет, цвет…
Звук, звук, звук…
Цвет, звук. Цвет, звук.
Цвет…
Звук…
Цвет…
Звук…
Внезапно — ничего.
Пустая, долгая, серая тишина.
Но она не боялась. Теперь она знала, как работают эти вещи. Все было зеркалом.
Если тюрьма…
О!
— значит, свобода.
Оно начинается.
Если моря…
Видишь?
— значит, берега.
Слышишь?
Если тишина,
Да!
Значит, песня.
И они оказались в совершенно другом мире.
 
 
Безнадежность разумна.
 
Но ничего ценного
 
В моей жизни
 
Не приходило от разума.
 
Ни моя любовь,
 
Ни мое искусство,
 
Ни мой рай.
 
Поэтому я надеюсь.
 
 
 
— Зефарио Тлен
 
Так заканчивается
Третья Книга Абарата