Собрание сочинений в четырех томах. Том второй. Лирика, повести в стихах, сатира, пьесы

  
Новые приключения «Мурзилки»
 
 
С пометкой «запрещено» в СССР возвращаются из Франции такие издания, как журнал «Мурзилка».
 
Из газет
 
 
 
Французская почта
 
В Советский Союз
 
На днях возвратила посылку.
 
В почтовой посылке чиновник-француз
 
Узнал по обложке «Мурзилку».
 
 
 
— «Мурзилка!» — испуганный цензор вскричал
 
И весь покраснел — до затылка. —
 
Ведь это же школьный
 
Крамольный
 
Журнал
 
С названием страшным: «Мурзилка»!
 
 
 
Отправить назад он велел этот груз —
 
Учащихся орган печатный.
 
С французской границы в Советский Союз
 
Помчалась «Мурзилка» обратно.
 
 
 
А так как известно, что я состою
 
Сотрудником нашей «Мурзилки»,
 
Французским властям я вопрос задаю
 
По поводу этой посылки:
 
Какую опасностью Брюн или Кэй [8],
 
Была продиктована мера,
 
Закрывшая доступ «Мурзилке» моей
 
В отчизну Вольтера,
 
Мольера?
 
 
 
Мы знаем, почтенные Брюн или Кэй,
 
У вас не трясутся поджилки
 
При виде заморской стряпни для детей
 
Где столько убийц и зарытых костей.
 
(Чего не бывает в «Мурзилке».)
 
 
 
Зачем о свободе печати кричать
 
Пред каждою выборной урной?
 
Одна у жандармов свободна печать,
 
А именно: штемпель цензурный!
 
 
  
Конь в сенате
 
 
Генерал Омар Брэдли выступил в комиссии американского сената с агрессивной речью.
 
 
 
Когда-то, много лет назад,
 
Желая римлян огорошить,
 
Властитель Рима ввел в сенат
 
Свою оседланную лошадь.
 
 
 
А в наши дни в другой стране,
 
По сообщениям печати,
 
Не лошадь видели в сенате,
 
А генерала на коне.
 
 
 
В сенат галопом въехал Брэдли,
 
Заокеанский генерал,
 
И по-военному, не медля,
 
На все вопросы отвечал.
 
 
 
О наступленьи, о десантах
 
Хрипел он, шпорами звеня,
 
И адъютанты в аксельбантах
 
Держали под узцы коня.
 
 
 
Услышав эти речи Брэдли
 
Весь мир подумал: «Уж не бред ли?
 
 
 
Быть может, генерал сошел
 
С того, с чего сошел когда-то
 
Его учитель бесноватый —
 
Покойный мистер Форрестол!» 
 
 
  
Министр по делам разооруженья
 
 
 
Благочестив миролюбивый Стассен,
 
Но в сущности весьма огнеопасен.
 
В его петлице — пальмовая ветка,
 
Но он сидит на бомбах, как наседка,
 
И в этом интересном положенье
 
Рассматривает план разооруженья. 
 
 
  
Как спасти человечество от человечества
 
 
Доктор философии, священник Вильям Сноу, выступая с проповедью в Южной Англии, заявил, что миру угрожает не война, а перенаселение… Он предложил создать международный парламент, который устанавливал бы определенную квоту рождаемости для каждой страны на каждый год.
 
 
 
Вещает проповедник тленья:
 
— Опасна людям не война.
 
Опасно перенаселенье,
 
Деторождаемость страшна.
 
 
 
Он восклицает: — О народы!
 
Пусть вам парламент каждый год
 
Дает лицензии на роды
 
И регулирует приплод.
 
 
 
Зовет к войне, зовет к разбою
 
Оратор, не жалея сил.
 
Ах, очень жаль, что он собою
 
Планету перенаселил!
 
 
 
И если есть еще к тому
 
У проповедника наследник,
 
Спросить уместно: почему
 
Мировоззренью своему
 
Неверен мрачный проповедник,
 
Зовущий мор, войну, чуму?
 
 
 
И если надо в самом деле
 
Слегка уменьшить род людской,
 
Он должен был для этой цели
 
Свое потомство в колыбели
 
Прихлопнуть пастырской рукой!.. 
 
 
  
Две пары
 
 
 
Во многих семьях парижан
 
Еще не сняли траура,
 
А уж во Франции Шумaн
 
Встречает Аденауэра.
 
 
 
И вот идут они вдвоем
 
К американцам на прием.
 
 
 
За ними крадутся вдоль стен
 
Два призрака, два духа.
 
«Послушай, старый друг Петэн! —
 
Бормочет Гитлер глухо, —
 
— Мой Аденауэр, твой Шумaн —
 
Способные ребята!
 
Они затеяли роман,
 
Как мы с тобой когда-то…»
 
 
 
«Ах! — говорит другой мертвец, —
 
Нам радоваться рано.
 
Давно известен мне конец
 
Подобного романа!..» 
 
 
  
Вот так фунт!
 
 
 
Над Темзою в старинном банке
 
Сошлись на несколько секунд
 
Английский фунт
 
И горделивый доллар янки.
 
 
 
— Мое почтенье, старый друг! —
 
Сказал американец гордо: —
 
Как изменил тебя недуг!
 
Ты на ногах стоишь нетвердо.
 
Скорее покорись судьбе.
 
Тебе поможет лишь больница.
 
И я советую тебе
 
На девальвацию ложиться.
 
Ты потеряешь фунт другой,
 
Бодрее станешь и моложе,
 
И для тебя, мой дорогой,
 
Я сделаюсь еще дороже!..
 
 
 
— Есть! — отвечал английский фунт
 
И стал пред долларом во фрунт.