Собрание сочинений в четырех томах. Том второй. Лирика, повести в стихах, сатира, пьесы

  
ЛИРИКА, ПОВЕСТИ В СТИХАХ, САТИРА, ПЬЕСЫ 
 
  
ИЗ ЛИРИЧЕСКОЙ ТЕТРАДИ
 
  
Начало дня
 
 
 
За окнами сумрак ранний
 
На свет и на тьму похож, —
 
Будто на синем плане
 
Нового дня чертеж.
 
 
 
Вижу, привстав с постели,
 
Как выступают из мглы
 
Строгие лесенки елей,
 
Сосен прямые стволы.
 
 
 
Слышу в тиши до рассвета
 
Первые грузовики.
 
Слышу, как в городе где-то
 
Пробуют голос гудки.
 
 
 
Тот, кто минуту свиданья
 
Ночи и дня подглядел,
 
Видел весь мир в ожиданье
 
Новых событий и дел.
 
 
  
* * *
 
 
 
О том, как хороша природа,
 
Не часто говорит народ
 
Под этой синью небосвода,
 
Над этой бледной синью вод.
 
 
 
Не о закате, не о зыби,
 
Что серебрится вдалеке, —
 
Народ беседует о рыбе,
 
О сплаве леса по реке.
 
 
 
Но, глядя с берега крутого
 
На розовеющую гладь,
 
Порой одно он скажет слово,
 
И это слово — «Благодать!».
 
 
  
Две надписи на часах
 
 I
 
 
Часы за шумом не слышны,
 
Но дни и годы к нам приводят.
 
Выходит лето из весны
 
И в осень позднюю уходит.
 
 
II
 
 
Дорого вoвремя время.
 
Времени много и мало.
 
Долгое время — не время,
 
Если оно миновало.
 
 
  
Минута
 
 
 
Дана лишь минута
 
Любому из нас.
 
Но если минутой
 
Кончается час —
 
Двенадцатый час, открывающий год,
 
Который в другое столетье ведет, —
 
Пусть эта минута, как все, коротка,
 
Она, пробегая, смыкает века.
 
 
  
По дороге в Москву
 
 
 
Скрипели возы по дорогам.
 
Едва шелестела листва.
 
А в скошенном поле за стогом
 
Сверкала огнями Москва.
 
 
 
Мерцала огней вереница,
 
А в поле была тишина,
 
И тенью бесшумная птица
 
Над полем кружила одна.
 
 
 
Простора открылось так много
 
С тех пор, как скосили траву.
 
И странно в пути из-за стога
 
Увидеть ночную Москву.
 
 
 
Пронизан и высушен зноем,
 
Вдали от гудящих дорог
 
Дремотой, довольством, покоем
 
Дышал этот сумрачный стог.
 
 
 
И только огней вереница —
 
Граница небес и земли —
 
Давала мне знать, что столица
 
Не спит за полями вдали.  
 
 
  
Гроза ночью
 
 
 
Мгновенный свет и гром впотьмах, —
 
Как будто дров свалилась груда…
 
 
 
В грозе, в катящихся громах
 
Мы любим собственную удаль.
 
 
 
Мы знаем, что таится в нас
 
Так много радости и гнева,
 
Как в этом громе, что потряс
 
Раскатами ночное небо! 
 
 
  
Встреча в пути
 
 
 
Все цветет по дороге. Весна
 
Настоящим сменяется летом.
 
Протянула мне лапу сосна
 
С красноватым чешуйчатым цветом.
 
 
 
Цвет сосновый, смолою дыша,
 
Был не слишком приманчив для взгляда.
 
Но сказал я сосне: — Хороша! —
 
И была она, кажется, рада. 
 
 
  
* * *
 
 
 
Вечерний лес еще не спит.
 
Луна восходит яркая.
 
И где-то дерево скрипит,
 
Как старый ворон каркая.
 
 
 
Всё этой ночью хочет петь.
 
А неспособным к пению
 
Осталось гнуться да скрипеть,
 
Встречая ночь весеннюю. 
 
 
  
Бор
 
 
 
Всех, кто утром выйдет на простор,
 
Сто ворот зовут в сосновый бор.
 
 
 
Меж высоких и прямых стволов
 
Сто ворот зовут под хвойный кров.
 
 
 
Полумрак и зной стоят в бору.
 
Смолы проступают сквозь кору.
 
 
 
А зайдешь в лесную даль и глушь,
 
Муравьиным спиртом пахнет сушь.
 
 
 
В чаще муравейники не спят —
 
Шевелятся, зыблются, кипят.
 
 
 
Да мелькают белки в вышине,
 
Словно стрелки, от сосны к сосне.
 
 
 
Этот лес полвека мне знаком.
 
Был ребенком, стал я стариком.
 
 
 
И теперь брожу, как по следам,
 
По моим промчавшимся годам.
 
 
 
Но, как прежде, для меня свои —
 
Иглы, шишки, белки, муравьи.
 
 
 
И меня, как в детстве, до сих пор
 
Сто ворот зовут в сосновый бор.
 
 
  
* * *
 
 
 
Когда вы долго слушаете споры
 
О старых рифмах и созвучьях новых,
 
О вольных и классических размерах, —
 
Приятно вдруг услышать за окном
 
Живую речь без рифмы и размера,
 
Простую речь: — А скоро будет дождь!
 
 
 
Слова, что бегло произнес прохожий,
 
Не меж собой рифмуются, а с правдой —
 
С дождем, который скоро прошумит.