Девочка ищет отца (с илл.)

Однако капитан, видимо, сам понял свою ошибку. Он очень вежливо козырнул и сказал:
— Генерал-полковник Рогачёв просит вас зайти к нему.
Коля ничего не ответил. Он очень волновался. У него даже в горле спирало, и было трудно говорить. Он повернулся и пошёл за капитаном.
Генерал встретил его в дверях своего кабинета. Он его обнял и трижды поцеловал, как мужчина мужчину.
Лена сидела в кресле, заплаканная и такая счастливая, что от неё нельзя было добиться ни одного толкового слова. Потом генерала вызвали к прямому проводу, и они остались вдвоём. Лена всё не могла успокоиться и всхлипывала, и Коля, воспользовавшись отсутствием генерала, тоже немного всплакнул.
Потом какой-то майор записывал со слов Коли имена дедушки, фельдшера и всех других. Коля объяснял, что дедушка и Александра Петровна очень далеко, но майор только ухмылялся и говорил, что это не страшно.
Постелили им здесь же, в штабе. Генерал не хотел, чтобы Лена шла ночевать в другой дом. Засыпая, они видели освещённое лампой лицо генерала, склонившееся над столом, и слышали его тихий и уверенный голос.
Утром детей разбудил дедушка.
За ночь привезли всех: и Соломина, и Александру Петровну, и даже ворона. Немного позже пришли Гуров, Василий Георгиевич, Владик с Жуком и, наконец, Лёша и Нюша, которых долго не могли разыскать. Лёша очень смущался и время от времени громко откашливался, желая показать, что он ничуть не смущается. Нюша держалась уверенно, каждому пожала руку и сказала:
— Ждраштвуйте!
Обедали все вместе. Вспоминали пережитые приключения. Генерал расспрашивал обо всех подробностях и очень волновался.
Иван Игнатьевич рассказал Рогачёву, как погибла мать Лены.
Рогачёв слушал, шагая взад и вперёд по кабинету, а потом долго стоял отвернувшись, смотрел в окно и молчал.
Потом он заговорил о будущем. Конечно, Соломин вернётся сейчас в Запольск, и хорошо было бы, если б Лена пока жила у него.
Соломин очень обрадовался. Ему и самому без Лены было бы скучно. Да и детей не хотелось разлучать.
Соломин и Владику предложил у себя поселиться, а потом стал и фельдшера и Александру Петровну уговаривать переехать в Запольск.
Они отказались: у них больные, которых бросить нельзя, да и привыкли они к своим местам. Но Владика Василий Георгиевич отпустить согласился и обещал приезжать каждый месяц.
Решили, что после войны Иван Игнатьевич и Коля переедут к Рогачёву в Москву.
— Раз уж повезло Лене, — сказал Рогачёв, — и она нашла такого деда и такого брата, так нельзя их терять.
После обеда долго ещё сидели и мечтали о том, как война кончится, как будут жить в Москве, как Владик приедет поступать в Медицинский институт, как в воскресенье будут все вместе ходить в театр или в Парк культуры и отдыха.
Жук прыгал вокруг стола, а ворон, склонив голову набок, кричал:
— Воронок, Воронуша! Воронок, Воронуша!