Двойняшки

Ему подыгрывают мои внутренности. Может, меня укачивает? И прекрасно! Если начнёт тошнить, буду целиться в Розу.
Руби стало плохо. Она не промахнулась — попала в Розу и… в меня. 
 
Тебе ещё повезло!
Зачем ты пишешь? Вдруг снова начнёт тошнить? 
Здорово получилось, правда?
Да, но уж в следующий раз постарайся перетерпеть! Роза израсходовала целую коробку бумажных салфеток. Папе пришлось остановиться на ближайшей станции техобслуживания, и мы с сестрой направились отмываться в женский туалет. Роза долго соскребала вонючий привет Руби с перепачканных джинсов и свитера. Целлофановый пакет пришёлся как нельзя кстати! 
— Вот бы вас посадить в этот пакет!  — вздохнув, сказала она.  — Послушайте, можете сколько угодно вести себя как идиотки — мне наплевать, но папа ужасно расстраивается. 
Мы промолчали, а Руби, несмотря на плохое самочувствие и озноб, нагло улыбнулась. 
— Неужели вы не хотите, чтобы он был счастлив"?  — спросила Роза, пристально на нас взглянув. 
Только не с тобой! 
— В последние годы папе пришлось нелегко. Вы обе были от горшка два вершка и наверняка не помните, что, когда умерла ваша мама, он чуть не свихнулся от горя. 
Мы молча, с ненавистью на неё уставились. 
Какое она имеет право?! Нам показалось, что мы сами вот-вот чокнемся. 
— Ему было очень тяжело, но он жил ради вас. Старался подстроиться под вашу бабушку. Не мне вам рассказывать, какой нелёгкий у неё характер! 
Как она смеет критиковать нашу бабушку?! 
— Он не развлекался, никуда не ходил, жил один-одинёшенек,  — продолжала Роза. 
Как это один? А мы?! 
— Страдал от невыносимо скучной работы в офисе. Чуть в старика не превратился, хотя ему едва исполнилось тридцать. 
С ума она, что ли, сошла? Это же наш папа — он и должен быть пожилым! 
— А сейчас у него появился шанс начать жизнь с чистого листа, заняться любимым делом… Он радуется, как ребёнок! А вы не даёте ему покоя! Неужели сами не замечаете?! 
Как же, не замечаем! Именно этого и добиваемся! И не мы его мучаем, а она. Из-за неё одни неприятности, из-за неё, из-за неё!