Первый угленос
— Кто ты таков и куда летишь? — крикнул Элгобад. Садившееся за море солнце так ярко освещало его белоснежное оперение, что глазам было больно смотреть.
— А кто ты такой, чтобы я тебе отвечал? Это мирная территория, а не зона военных действий. Куда хочу, туда и лечу.
— Зона военных действий сейчас повсюду!
— Согласно кодексу чести Храта, Горькое море объявлено зоной свободного перелета для всех птиц.
— Король Храт мертв, так же, как и его дурацкий кодекс. Сейчас у нас новые правила, и кодексы тоже новые. Как тебя зовут?
На этот раз Тео надолго задумался.
«Глаукс Великий! — взмолился я про себя. — Вот сейчас-то как раз и надо говорить! Скажи хоть что-нибудь, не молчи. Ты же никогда за словом под крыло не лезешь».
— А тебя как зовут? — спросил Тео.
— Я тебя первый спросил! Отвечай, мелюзга!
— А как вы узнаете, что я назвал вам свое настоящее имя? Я могу назваться Глаукланом, а то и Морфиром, или, скажем, Хегником…
Я долго смотрел в дрожащие языки пламени, и все это время Тео трещал без умолку, перечисляя самые разные совиные имена. Я заметил, что при этом он все быстрее и быстрее кружит в воздухе, но по-прежнему остается вне пределов досягаемости Элгобада.
Согласно рыцарскому кодексу, сова, не перешедшая на непосредственные боевые позиции, не может считаться агрессором. Нападать на такую сову было категорически запрещено.
— Перестань молоть чепуху, а лучше четко и ясно ответь, кто ты такой и куда летишь! — завизжал Элгобад.
— Повторяю вам, вы ставите себя в глупое положение! Откуда вам знать, правду я сказал или нет?
— Никто не смеет лгать лорду Элгобаду! — пронзительно взвизгнул бесчестный лорд.
— Ага, значит, вас зовут лорд Элгобад! К сожалению, я не могу сказать, что рад нашему знакомству. Не люблю лгать, понимаете?
От такой наглости лорд Элгобад так растерялся, что даже клюв раскрыл. Он никак не мог взять в толк, каким образом этот наглый юнец сумел обвести его вокруг когтя и вынудил первым назвать свое имя. Да как он смеет так разговаривать с самим лордом Элгобадом, владыкой южного Ниртгара?!
Я видел, как бедняга чуть не отрыгнул, но не от страха, а от стыда. В других обстоятельствах я бы от души посмеялся, но сейчас было не время для веселья. Я понимал, что растерянность лорда Элгобада вот-вот сменится вспышкой бешенства. Владыка южного Ниртгара всегда был головорезом и забиякой. Он непременно захочет расправиться с совой, посмевшей унизить его. В следующий миг я увидел в пламени костра нечто такое, отчего желудок мой превратился в кусок льда.
Представьте себе весь ужас моего положения. Я видел все, что происходило с Тео, но ничем не мог помочь ему, и желудок мой разрывался от боли. Я был не в силах оторваться от пламени, чтобы проведать яйцо. Тем временем небо быстро темнело, опускались сумерки. Я снова наклонился над пламенем, чтобы лучше рассмотреть темное пятно, приближавшееся к Тео и лорду Элгобаду.
Как всегда, новостей было две — хорошая и плохая. Хорошая заключалась в том, что это был не хагсмар. Плохо было то, что незнакомец оказался одним из рыцарей лорда Аррина. К счастью, вооружен он был немного легче, чем Элгобад, зато волочил в когтях здоровенный ледяной ятаган. Итак, расклад сил был самый неудачный — двое на одного. Оставалось надеяться лишь на то, что приятель Элгобада с большим почтением относится к рыцарскому кодексу.
— Кто это? — подлетая, крикнул новоприбывший. Теперь я видел, что он принадлежит к виргинским филинам, как и сам Тео.
— Какой-то наглец, — ответил Элгобад. — Отказывается сказать, кто он такой и куда путь держит.
— Я — мирный желудок, — ответил Тео. — Я не сражаюсь.
— Значит, ты погибнешь! — ухнул новоприбывший, и они вместе с лордом Элгобадом бросились на Тео. Я видел, как сверкали на закате занесенные для удара ледяная сабля, меч и ятаган.
Тео ловко увернулся от удара, но противники его быстро развернулись и снова ринулись в бой. Тео крутой спиралью устремился к земле. Подлетев к воде, он вдруг помчался с такой скоростью, так что у меня даже дух захватило.
В этом районе Горького моря айсберги встречаются редко, зато бывает много небольших и невысоких плавучих льдин. Окажись враги Тео замаскированными хагсмарами, эта погоня стала бы для них последней, ибо налетевший ветер поднял сильные волны, и в воздухе стояли тучи соленых брызг.
Но преследователи без всякого страха снизились к самой воде и погнались за Тео, который юркнул в лабиринт больших и малых льдин. Я догадался, что он не хочет удаляться от Горького моря, чтобы не попасть в зону непосредственных боевых действий. Это было разумно, поскольку никто не знал, какие совы повстречаются там ему на пути.
Я видел, что преследователи неумолимо настигают Тео. Желудок у меня так и рвался во все стороны. Внезапно я увидел, как что-то блестящее стремительной молнией прочертило черное ночное небо. Это был ледяной дротик, и направлен он был прямо в голову Тео. Еще миг — и ледяное оружие вышибло бы ему мозги. Мой ученик тоже понял это и совершил в воздухе один из самых потрясающих маневров, какие я только видел в своей жизни. Это было настоящее небесное сальто в опасной близости от воды.
Все произошло так стремительно, что когда я опомнился, Тео уже мчался навстречу своим врагам. Боевые когти его холодно сверкали в свете встающей луны. Я услышал свист рассекаемого воздуха. Затем раздался ужасный визг. Все было видно так отчетливо, что на миг мне почудилось, будто из огня брызнула настоящая кровь. Я невольно зажмурился, а когда открыл глаза, виргинский филин камнем падал в воду, и грудь его была распорота до самых костей.
Лорд Элгобад оцепенел от страха, не в силах оторвать глаз от Тео и его ужасных когтей. Лишь в самый последний миг ему удалось прийти в себя и мощным рывком взлететь вверх.
Образы растаяли. Я долго сидел возле потухшего костра, глядя в пустоту.
«Что я наделал? Спас жизнь совы или навсегда разрушил желудок убежденного сторонника мира?»
Возвращение Тео
— Это было ужасно.
Это были первые слова, сказанные Тео после возвращения. Я ничего не ответил. Он посмотрел на меня и спросил:
— Не хочешь узнать, что было ужасно и почему?
— Я уже знаю, — ответил я. Он не удивился.
— Опять разводил огонь и читал в пламени?
Я кивнул. Уже давно, в самом начале обучения, я рассказал Тео о своем огненном зрении. Тогда я сказал ему, что мой дар начал исчезать. Это была неправда. На самом деле я просто боялся увидеть в огне смерть Сив.
— До сих пор не пойму, что эти совы делали над Горьким морем, — пробормотал Тео.
— Думаю, виргинский филин был обычным вербовщиком.
— Это еще что за птица?
— Так называют сову, которая рыщет по свету в поисках бедняг, которых можно силой заставить записаться в армию.
— Выходит, убив эту сову, я, возможно, спас других от принуждения к убийству? Не останови я этого вербовщика, он так и продолжал бы заставлять других сов убивать себе подобных? Может быть, я спас и самого себя от необходимости убивать их…
— Ты прав, — тихо ответил я.
— Думаешь, я должен чувствовать радость?
— Я никогда бы не посмел говорить тебе, что ты должен чувствовать, а что нет. Я знаю только, что ни одна нормальная сова не может испытывать радость от убийства живого существа, которое не было дичью, предназначенной для еды.
Он уселся на ветку напротив дупла, поднял лапу и некоторое время молча разглядывал боевой коготь, все еще запачканный кровью убитого виргинского филина.
— Теперь они все узнали, — сказал он, наконец. — Если тот, второй, вернулся живым к своим войскам, весть о наших боевых когтях очень быстро разлетится по всему свету. Что тогда будет?
— Не знаю.
— Зато я знаю, — выпалил он. — Пойми, Гранк, мы с тобой изобрели новый и очень эффективный способ убийства. Очень скоро весь совиный мир захочет иметь боевые когти.
