Макс

Я до сих пор не знаю, на чьей стороне Джеб. То одно подумаю, то другое. Вечно он меня путает. Так я, наверное, никогда и не пойму, с кем он и кто он вообще такой.
— Слышала, Тотал задумал на Акеле жениться? — переводит Клык разговор на более приятную тему. — А тебя он вроде в подружки невесты позвал. То-то мы над твоими рюшечками на свадьбе посмеемся.
Плевать мне на его дурацкие подколки.
— У меня более интересная информация: Бриджит на пресс-конференции выступать собралась. Когда я ее с мистером Чу застукала, напрямую про него спросила. А она говорит, мол, на чистую воду его вывести хочет.
— Там видно будет, — равнодушно откликается Клык. Ему, к моему полному восторгу, похоже, совершенно безразлично, что там с Бриджит происходит. Едва заметная улыбка тронула его губы. — Кажется, мы наконец в одиночестве. На ближайшее время.
В ответ я мычу что-то нечленораздельное, а сердце у меня прыгает, как раскидайчик.
Очень-очень осторожно Клык снижается еще ближе ко мне. Я даже чувствую его дыхание, и по спине у меня бегут мурашки. Мы никогда еще не летали так близко друг к другу.
Внизу белокурая головка прыгает на волнах. Я так люблю смотреть на Ангела. Вижу ее счастливой и беззаботной — и все мои печали как рукой снимает.
— Скажи, она необыкновенная.
— Это точно.
Мы меняем руки, а то затекли сильно.
— Может быть, в ней и есть ключ к разгадке всего. Что бы это «все» ни было. Может, не напрасно она говорит, что дело в ней и в ее способности править миром?
— Макс! — Клык отпускает мою руку. — Сейчас, в данный конкретный момент, все дело в НАС.
Он рванул вперед, развернулся большим полукругом и оказался со мной лицом к лицу. Медленно взмываем вверх и почти вертикально устремляемся к солнцу.
Приладившись к взмахам моих крыльев, Клык прижимается ко мне и, поддерживая мне шею руками, целует меня в губы. Думаю, я попала в рай. Где же еще может быть так хорошо, радостно и спокойно. Закрываю глаза, забыв обо всем на свете, кроме чувства полета, теплого солнца, нежных губ Клыка и нераздельности с тем единственным существом, которому абсолютно доверяешь.
Оторвавшись наконец друг от друга, глянули вниз. Там, далеко-далеко, наша стая. Ангел оседлала дельфина, которому надо бы сказать, чтобы не слишком позволял ей вольничать. А то сядет ему на шею.
Она задрала голову, с улыбкой от уха до уха, приложила ладонь козырьком к глазам и весело наблюдает за нами. А потом поднимает вверх оба больших пальца.
— Она нас одобряет, — довольно говорит Клык.
— Так-то оно так. Но к добру ли это?