На грани риска (сборник)

ДЕНЬ ТРЕТИЙ 
Вокруг до самого горизонта простиралась неподвижная синяя гладь, отражавшая мощный поток солнечного света. Блеск был нестерпим, и пришлось нацепить очки-светофильтры. Солнце быстро взбиралось по небосводу, поджигая ватные хлопья облаков. Ветер вздохнул в последний раз и затих. Мир погрузился в жаркую тишину. Штиль. Тропический штиль. Точно таким его и описывали Конрад и Стивенсон. Зной подавлял, лишал сил и желаний. Не хотелось ни читать, ни писать, ни думать. Только сидеть неподвижно и ждать, когда неутомимое светило укатится за горизонт. Но и это было бы терпимо, если бы не жажда. Сегодня ее почувствовали все по-настоящему. Но приходилось сдерживать свое желание. Слишком уж мала была норма воды, чтобы ее израсходовать так сразу, по первому желанию. Лишь тогда, когда терпеть больше не было сил, шли на поклон к Володину. Он исполнял роль главного водочерпия. В ногах у него красовался деревянный бочонок, сплюснутый с боков, - анкерок, в котором хранилась пресная вода. Рядом лежала узенькая металлическая кружка на цепочке, называемая по-морскому манеркой. Выдав жаждущему очередную порцию воды, он раскрывал толстую тетрадь учета и против его фамилии ставил соответствующую цифру. Воду все пили крохотными глотками, чтобы продлить удовольствие, и казалось, что в мире нет напитка вкуснее, чем эта прохладная, чуть отдающая деревом вода. Чтобы она не нагревалась, бочонок обернули в несколько слоев брезента, и Володин обильно смачивал его забортной водой. Способ этот был известен с давних времен. Нагреваемая солнцем вода испарялась и охлаждала стенки сосуда и его содержимое. 
- Ну, кажется, скоро отдохнем от жары, - вдруг сказал Петров. - Гляди, туча какая с востока ползет. 
Все оживились. 
И правда, на востоке появилась большая кудлатая туча. Она быстро приближалась, волоча за собой серый шлейф дождя. Его полупрозрачные складки, развеваемые ветром, ложились на воду, покрывая ее мелкой рябью. 
- Вот и возможность представится узнать, сколько может дать небесный водопровод, - сказал Ракитин, стряхивая с себя сонную одурь. 
Мигом все бачки, канистры, пустые банки были расставлены вдоль бортов. Лебедев с Иванчиковым, быстро ополоснув полотнище из белого капрона, расстелили его в центре шлюпки. Но "фокус не удался". Туча нахально проползла совсем рядом, и лишь несколько крупных капель, словно в насмешку, звонко пробарабанили по тенту. Эксперимент по сбору дождевой воды не состоялся. Впрочем, никого это особенно не огорчило. Ведь все равно наш дневной рацион не увеличился бы ни на йоту, а в пополнении запасов мы не нуждались. На случай непредвиденных обстоятельств - океан есть океан, и шутить с ним нельзя - в анкерах на корме хранилось сто литров. Вот если бы экипаж нашей шлюпки оказался в положении моряков байроновского "Триниада", когда "семь дней без ветра солнце пожирало бессильные, недвижные тела, простертые, как трупы. Даль пылала в ней даже тень прохлады умерла. Ни пищи, ни воды уже не стало...", наверное, на тучу обрушили бы град проклятий. 
Как же обеспечить пресной водой мореплавателей, потерпевших крушение? С незапамятных времен это представляло важную, но трудноразрешимую проблему. 
Конечно, всякий предусмотрительный капитан укладывал в спасательные шлюпки бочонки с питьевой водой. Но она плохо сохранялась, особенно в тропиках, - быстро зацветала. Однако приходилось мириться. Ведь и эта затхлая, отвратительная на вкус жидкость была счастьем. А чем же утолить жажду, если и эти запасы на исходе? На что надеяться? На росу, что выпадает поутру на охлажденную поверхность дерева и парусины? Но ведь количество ее столь мизерно, что и на одного человека не хватит. Может быть, спасение придет с дождем? Вроде бы в тропиках дожди нередки. Опасное заблуждение! Уильям Уиллис за сто шестнадцать дней одиночного путешествия на плоту "Севен систерз" в Тихом океане впервые воспользовался небесной влагой только на семьдесят шестые сутки после выхода из порта Кальяо. Ален Бомбар приветствовал первый тропический ливень на двадцать третьи сутки плавания. А по свидетельству Алена Брена, соратника знаменитого Эрика фон Бишопа, инициатора и руководителя тихоокеанских экспедиций на бальсовом плоту "Таити-Нуи", "против всех ожиданий, за два с половиной месяца плавания не выпало ни одного хорошего дождя". 
Конечно, можно воспользоваться советом Бомбара, сделав поставщиком воды... рыб. 
Ведь тело их почти на 80% состоит из воды. Надо только суметь извлечь ее из рыбьей плоти. Правда, из килограмма морского окуня можно выдавить всего 50 миллилитров сока, но зато корифена дает около 300 миллилитров, а из мяса тунца или трески можно нацедить до 400 миллилитров мутноватой, сильно отдающей рыбой жидкости, которая должна с успехом заменить пресную воду. Бомбар перед отплытием сконструировал специальный портативный пресс и пользовался им все шестьдесят пять дней скитаний по океану, выдавливая сок из рыбьего мяса. Вроде бы опыт Бомбара был достаточно убедителен, но физиологи продолжали сомневаться: уж больно много в рыбьем соке различных посторонних веществ. Не окажут ли они на организм еще более вредное действие, чем морская вода? Ведь в литре этого "напитка" содержится 80-150 граммов жира, до 80 граммов белков и 350-400 моль-эквивалентов солей натрия, калия, фосфора. 
Разрешить эти сомнения взялся английский ученый С. Хантер. Он отобрал восемь испытателей-добровольцев и поместил их в тепловую камеру. Когда на третьи сутки у испытателей появились отчетливые симптомы дегидратации, каждый получил по 250 миллилитров воды, а четверым из них, кроме того, выдали по литру рыбьего сока. После приема этого "напитка" у испытателей резко, почти вдвое, увеличилось количество мочи (организм торопился избавиться от посторонних веществ). И тем не менее часть жидкости оказалась сэкономленной для остальных нужд организма. Таким образом, практический опыт Бомбара был подтвержден научным экспериментом Хантера. Впрочем, опыт этот больше приемлем для мореплавателей-одиночек. А если спасательный бот полон людей, тут уж никакой рыбы не напасешься. И наступит день, когда угроза смерти от обезвоживания станет неизбежной.