В Флибустьерском дальнем море
Он едва заговорил, как нам стало ясно, что ничего дельного он не предложит. Ждать помощи! Кто ж ее не ждет? Но ведь ее еще и дождаться надо...
- Не знаю, - с тоской отозвался Пашка. - Третий день на острове, и ни от кого ни ответа, ни привета. Как будто вымерли все. Да и как ее дожидаться? На берегу сидючи? Насиделись уже. Драпать нам надо. И чем скорее, тем лучше.
- Как драпать? Куда? Мы даже на "Некрасов" попасть не можем. Лодки на берегу. И управлять ими никто не умеет, - вздохнул певец.
И тут я впервые подумала о корабле. Последний раз я видела его в окружении трех парусников. Полезут на этот... как его?.. на абордаж, так ребятам и отбиваться нечем. Была бы машина на ходу, играючи ушли бы от этих тихоходов, а вот на якоре...
- Корабль неисправен, на нем не удерешь, - буркнул Пашка. - А так проблем бы не было. Сели - и айда отсюда! Надо что-то другое придумать. Хоть осмотреться для начала, как и что? И местечко найти поукромнее.
- Какое местечко? Где мы его найдем? - спросил певец. - Ни еды, ничего. Пойдем лучше сдадимся. Не будут же нас убивать просто так! Я человек известный.
- На берегу в нас стреляли просто так, - напомнил Пашка. - И плевать им на твою известность!
- Может, у них игра такая? Стрельнули разок для испуга. Живые мы им нужнее. Заложники, скажем, - отстаивал свое предложение Борин.
- Кому нужны такие заложники? - не выдержала я. - Были бы мы какие-нибудь американцы, тогда понятно, а русские... Да и вы как хотите, а мы с Юлей ни за что не пойдем. Лучше с голоду в лесу подохнем. - Я представила, что нас неизбежно ждет в плену, и меня едва не стошнило.
- И речи быть не может, - поддержала меня Юленька. - Вам, мужикам, легче. Если убьют, так сразу, а нам...
- Ничего, от вас не убудет, - презрительно усмехнулся Борин. - Еще и удовольствие получите. - И он заговорщицки подмигнул мне.
Это было уже слишком. Сама не своя, я вскочила и залепила певцу такую пощечину, что у него дернулась голова.
- Еще раз вякнешь - убью, - пообещала я, борясь с желанием дубасить его до полного изнеможения.
Борин попытался подняться, но встретился с моим взглядом, не выдержал его и затравленно сел. На его левой щеке уже проступал четкий отпечаток пятерни. Пашка смотрел на певца с нескрываемой насмешкой, хотя и не мог догадаться о наших отношениях.
- Так его, Наташа, - кивнула Юленька. - Дерьмо ты, Борин. Самое натуральное дерьмо.
После этого разговоры прекратились. Да и о чем было говорить? Высказывать, кто и что думает о других? Гадать, что за придурки играют в морских разбойников, убивая людей направо и налево и не страшась возможной кары?
Укрытие у нас было классное. Сидели бы мы тихо, вполне возможно, все бы и обошлось, но появившееся солнце, лесная духота, долгий бег вызвали у нас такую жажду, что мы не вытерпели и все вместе пошли на поиск ручейка.
Мы шли совсем недолго. На сей мы наткнулись на пятерых. Ждали ли они нас специально, или услышали нашу отнюдь не бесшумную ходьбу - какая разница? Главным было то, что нас теперь разделяло несколько шагов.
Страх полностью парализовал меня, и я, точно в замедленном фильме, увидела, как метнулся было в сторону Пашка. Еще один пират выскочил ему навстречу, и Пашка сцепился с ним, сбил с ног, но тут один из пятерки оказался сзади и вонзил в Пашкину спину саблю.
Борин, как перед этим его менеджер, поднял руки, да так и стоял, пока один из пиратов не подошел вплотную и не ткнул певца ножом в живот. Борин скрючился, стал оседать, и только тогда я бросилась назад.
Точнее, попыталась броситься. Кто-то успел схватить меня, я рванулась и сразу же получила сильный удар по голове...
24. ИЗ ДНЕВНИКА КАБАНОВА
Уже на вершине мы подвели итоги. Нас осталось тридцать один человек: четверо детей, девять женщин и восемнадцать мужчин, один из которых был тяжело ранен. Куда подевались остальные, сколько людей погибло, а сколько бродит по острову, не знал никто. Да и соотношение беглецов и покойников постоянно менялось не в пользу первых, и гадать не имело смысла.
Со всех сторон мы видели вдалеке пустынное море. Парусники наверняка стояли слишком близко к берегу, "Некрасова" мы не видели и во время первого посещения, да и главные события сегодня разворачивались не на море.
Первым делом я решил произвести краткую ревизию имеющегося. Что касается меня, то все, чем я располагал, не считая одежды, были нож, револьвер и сорок шесть патронов к нему, впридачу "макаров" Губарева, заряженный двумя патронами, и запасная обойма к нему.
Кое-кто порастерял свои вещи во время бегства или еще на берегу, но многие были и с сумками. Вот только съестного в них почти не было, и весь наш продовольственный запас состоял из небольшого количества сладостей и трех бутылок коньяка.
Зато среди нас находились три члена совета из пяти. Панаев пропал во время короткой схватки. Кто-то видел, как он убегал сломя голову. Ярцева последний раз видели на берегу, но остальные были в сборе и мы, как издревле повелось на Руси, расположились в сторонке и устроили совещание. На повестке стоял один-единственный и тоже извечный русский вопрос.
- Что будем делать? - Вопрос вертелся у всех, но первым сформулировал его, естественно, Лудицкий.
Прежняя утонченная спесь окончательно покинула моего шефа, и теперь он с надеждой заглядывал мне в глаза, словно я был всеведущ и всемогущ.
Таким же взглядом на меня смотрел и Грумов. Один Рдецкий продолжал держаться достаточно независимо и спокойно курил, посматривая на всех нас.
- Очень общий вопрос, - заметил я. - Мне и самому хотелось бы знать на него ответ, но будет гораздо проще разбить его на ряд более простых вопросов и, постепенно решая их, разобраться с главным. Например, как долго мы сможем здесь продержаться? Где взять продовольствие? И тому подобное.
Услышав, что вопросов может быть гораздо больше, Лудицкий почему-то воспрянул духом и объявил таким тоном, точно председательствовал в Думе:
- Мне кажется, что эта мысль заслуживает внимания. Возражения имеются? - Он немного выждал и подытожил: - Предложение принимается.
У меня тоже были свои привычки, избавляться от которых я не собирался, и потому я изложил общую обстановку. Насколько я ее знал, разумеется. Рассказал и о существовании небольшого потайного склада на берегу, устроенного Валерой по моей просьбе. Безуспешно попытался разобраться, кто же на нас напал, и попробовал спланировать кое-какие ответные действия.