1000 загадок, сказок, басен
– Скырлы, скырлы, скырлы,На липовой ноге,На березовой клюке.Все по селам спят,По деревням спят,Одна баба не спит —На моей коже сидит,Мою шерсть прядет,Мое мясо варит.Старуха услышала это и говорит:
– Поди-ка ты, старик, запри дверь, медведь идет…
А медведь уже в сени вошел, дверь отворяет, сам приговаривает:
– Скырлы, скырлы, скырлы,На липовой ноге,На березовой клюке.Все по селам спят,По деревням спят,Одна баба не спит —На моей коже сидит,Мою шерсть прядет,Мое мясо варит.В те поры старик со старухой испугались.
Старик спрятался на полати под корыто, а старуха – на печь, под черные рубахи.
Медведь влез в избу, стал искать старика со старухой да и угодил в подполье.
Тут собрался народ и убили медведя.
МЕДВЕДЬ И СОБАКА
Жили-были мужик да баба. Была у них собака верная. Смолоду сторожила она дом, а как пришла старость, так и брехать перестала.
Надоела она мужику. Вот он взял веревку, зацепил собаку за шею и повел в лес. Привел к осине и хотел было удавить, да как увидел, что у старого пса текут горькие слезы, стало ему жалко.
Отпустил мужик собаку, а сам отправился домой.
Остался пес в лесу. Лежит под деревом голодный и проклинает собачью долю.
Вдруг идет медведь:
– Что ты, пес, здесь улегся?
– Хозяин меня прогнал.
– А что, пес, хочется тебе есть?
– Еще как хочется-то!
– Ну, пойдем со мной, я тебя накормлю.
Вот они и пошли. Попадается им навстречу жеребец. Медведь схватил жеребца. Жеребец упал. Медведь разорвал его и говорит собаке:
– На, ешь сколько хочешь, а как съешь все, приходи ко мне.
Живет собака, ни о чем не тужит. А как все съела да опять проголодалась, побежала к медведю.
– Ну что, брат, съел жеребца?
– Съел, опять приходится голодать.
– Зачем голодать! Знаешь ли, где ваши бабы жнут?
– Знаю!
– Тогда пойдем, я подкрадусь к твоей хозяйке и ухвачу ребенка, а ты догоняй меня да отнимай. Как отнимешь, отнеси хозяйке. Она за то станет тебя по-старому кормить.
Вот прибежал медведь на ниву, где бабы жнут, и унес ребенка.
Ребенок закричал, бабы бросились за медведем, догоняли, догоняли, не могли догнать, так и воротились. Мать плачет, бабы тужат.
Откуда ни возьмись – прибежал пес, догнал медведя, отнял ребенка и несет его назад.
– Смотрите, – говорят бабы, – пес-то отнял ребенка!
Мать уж так рада-радешенька.
– Теперь, – говорит, – я этого пса ни за что не покину!
Привела собаку домой, налила молока, накрошила хлебца:
– На, покушай!
А мужику говорит:
– Вот, муженек, эту собаку надо беречь да кормить: она нашего ребенка у медведя отняла.
Поправился пес, отъелся и живет припеваючи. Стал он медведю первый друг.
Один раз у мужика была вечеринка. На ту пору медведь пришел к собаке в гости.
– Здорово, пес! Ну, как поживаешь – хлеб поедаешь?
– Слава богу, – отвечает пес, – не житье, а масленица! Чем же тебя потчевать? Пойдем в избу, хозяева загуляли, не увидят. Только ты войдешь – поскорее лезь под печку. Вот я, что добуду, тем и стану тебя потчевать.
Ладно, забрался медведь в избу – под печку.
Собака видит, что гости и хозяева порядком развеселились, – и ну таскать со стола, угощать приятеля.
Медведь выпил стакан, выпил другой – и разобрало его. Гости затянули песни. И медведь стал свою песню заводить.
Собака его уговаривает:
– Не пой, а то беда будет.
Куда! Медведь не утихает, а все громче заводит песню.
Гости услыхали вой под печью, похватали колья и давай медведя по бокам охаживать.
Насилу медведь вырвался, убежал.
Вот тебе и сходил в гости!
ВОРОНА
Жил да был старик. Поехал он в гости со старухой. Сели рядом, стали говорить ладом. Ехали-ехали – ногами по дороге. Хлобыстнул старик кобылу бичом треузлым и уехали ночью верст на пять-шесть, оглянулись – тут и есть, еще и с места не подались! Дорога худая, гора крутая, телега немазаная!
Ехали-ехали, до бору доехали. В бору стоят семь берез, восьмая – сосна виловата. На той сосне виловатой кукушечка-горюшечка гнездо свила и детей вывела. Откуда ни возьмись – скоробогатая птица, погуменная сова – серые бока, голубые глаза, суконный воротник, нос крючком, глаза – по ложке, как у сердитой кошки. Гнездо разорила, детей погубила и в землю схоронила.
Пошла кукушечка, пошла горюшечка к зую праведному. Зуй праведный по песочку гуляет, чулочки обувает, сыромятные коты. Наряжает синичку-рассы л очку, воробушка-десятника к царю-лебедю, к гусю-губернатору, к павлину-архиерею, к коршуну-исправнику, к грачу-становому, к ястребу-уряднику, к тетереву-старосте.
Собрались все чиновники и начальники: царь-лебедь, гусь-губернатор, павлин-архиерей, коршун-исправник, грач-становой, ястреб-урядник, тетерев-староста, синичка-рассылочка, воробей-десятник и из уездного суда тайная полиция: сыч и сова, орел и скопа. «Что есть на белом свете за скоробогатая птица, погуменная сова – серые бока, голубые глаза, суконный воротник?»
И догадались, что ворона. И присудили ворону наказать: привязали ко грядке ногами и начали сечь по мягким местам. И ворона взмолилась: «Кар-каратаите, мое тело таратаите, никаких вы свидетелей не опрашиваете!» – «Кто у тебя есть свидетель?» – «У меня есть свидетель воробей». – «Знаем мы твоего воробья – ябедника, клеветника и потаковщика. Крестьянин поставит нову избу – воробей прилетит, дыр навертит; крестьянин избу топит, тепло в избу пропускает, а воробей – на улицу выпускает!»
Неправильного свидетеля сказала ворона, и наказывают ворону пуще того. И ворона взмолилась: «Кар-каратаите, мое тело таратаите, никаких вы свидетелей не опрашиваете!» – «Кто у тебя есть свидетель?» – «У меня есть свидетель жолна!» – «Знаем мы твою жолну – ябедницу, клеветницу и потаковщицу! Стоит в лесу липа, годится на иконостас. Жолна прилетит, дыр навертит, дождь пошел, липа и сгнила – не годится на иконостас; после того и лопаты из нее не сделать!»
Неправильного свидетеля назвала ворона, пуще того ее стегают. Опять ворона взмолилась: «Кар-каратаите, мое тело таратаите, никаких вы свидетелей не опрашиваете!» – «Кто у тебя есть свидетель?» – «У меня есть свидетель последний – дятел!» – «Знаем мы твоего дятла – ябедника, клеветника и потаковщика! Крестьянин загородил новый огород, а дятел прилетел, жердь передолбил, и две передолбил, и три передолбил; дождь пошел, огород размылся и развалился!»
И ворону наказали, от грядки отвязали. Ворона крылышки разбросала, лапочки раскидала: «Из-за кукушечки, из-за горюшечки, из-за ябедницы я, ворона-праведница, пострадала! Ничем крестьянина не обижаю: поутру рано на гумно вылетаю, крылышками разметаю, лапочками разгребаю – тем себе и пищу добываю! Она, кукушечка, она, горюшечка, она, ябедница, она, клеветница! Крестьянин нажнет один суслон, кукушечка прилетит и тот сдолбит! Больше того под ноги спустит!»
