Приключения медвежонка Паддингтона

— Но съесть целую головку! — недоумевала миссис Браун, закрывая нос платком. — Ну, я ещё понимаю — дольку, но целую головку!
— Теперь понятно, почему Чёрная Красавица так здорово прыгала, — сказала Джуди. — Когда ты к ней наклонялся, у неё сразу открывалось второе дыхание!
— Странно, что она не улетела в космос, — согласился Джонатан.
Машина на полной скорости неслась в сторону Виндзорского Сада. Все окна были открыты настежь, и всё равно вокруг витал неистребимый чесночный дух.
Паддингтон почти всю дорогу стоял на переднем сиденье, высунув голову на ветерок, и всякий раз, как они останавливались, прохожие бросали в их сторону косые взгляды.
— Одно я вам скажу точно, — заметил мистер Браун, когда полицейский, который приказал им остановиться, в ту же секунду сделал знак ехать дальше, — сегодня перед нами все расступаются. Я ещё никогда так быстро не ездил.
— Может, в следующий раз, когда мы куда-нибудь поедем, я опять съем чесноку? — самоотверженно предложил Паддингтон, который изо всех сил старался загладить свою вину.
Мистера Брауна пробрала дрожь.
— Нет уж, спасибо. Одного раза вполне достаточно.
— А всё-таки, — вступилась Джуди, — всё хорошо, что хорошо кончается. Паддингтон собрал больше двухсот подписей и, по подсчётам мисс Гримшо, почти столько же фунтов.
— Мистер Чизмен сказал, что в жизни не видел ничего подобного! — заметил Джонатан.
— И не увидит, — хмуро посулила миссис Бёрд, — я больше никогда не буду печь меренги!
Раздался дружный вопль протеста, а громче всех вопил Паддингтон.
— Может быть, миссис Бёрд, вы лучше будете печь очень большие меренги? — спросил он с надеждой. — Чтобы они уж ни с чем не путались?
Миссис Бёрд на минутку задумалась. Это был такой приятный, хотя и суматошный день, что ей совсем не хотелось его портить.
— Ладно, будь по-твоему, сказала она, смягчившись. — Только ты должен мне пообещать, что никогда больше не станешь скакать по дому верхом на пуфе!
Паддингтон без долгих размышлений согласился на это условие. Хотя он и молчал из вежливости, жёсткая лошадиная спина отбила у него всякий интерес к скачкам, и сейчас он вряд ли бы согласился сесть по доброй воле даже на самый мягкий пуф.
— Кажется, — объявил он и под взрывы хохота стал неловко карабкаться обратно на сиденье, — я даже спать сегодня буду стоя!
  
У зубного врача
 
Паддингтон, всё ещё не веря своим ушам, обескуражено уставился на миссис Браун.
— Вы выбросили мой зуб в машину для мусора! — вскричал он. — Как же я теперь положу его под подушку?
Миссис Браун, страшно расстроенная, ещё раз заглянула в зияющую дыру на дне кухонной раковины.
— Ох, прости меня, пожалуйста! — проговорила она. — Он, наверное, был среди остатков завтрака. Боюсь, тебе придётся написать на бумажке, что и как, и положить её под подушку вместо зуба…
В семье Браунов свято соблюдалась давняя традиция: если у кого-то выпадал зуб, его полагалось класть на ночь под подушку, и утром на его месте появлялся шестипенсовик. [47] Паддингтон ужасно огорчился, узнав, что его лишили такого интересного переживания.
— Может быть, посмотреть снаружи, под крышкой? — не теряла надежды Джуди. — Вдруг он там лежит на решётке…
— Вряд ли, — возразил Джонатан. — Это ведь зверь, а не машина. Мелет все подряд. Вчера она даже управилась с ириской-тянучкой, которую мне дал Паддингтон…
— Конфета была первый сорт, — поспешно добавил он, перехватив негодующий взгляд медвежонка. — Мне такую в жизни не сделать. Ну… только вот чуть-чуть великовата, мне всю было не съесть…
— Хорошо ещё, — проговорил мистер Браун, возвращаясь к больному вопросу о зубе, — что машину не заклинило. Было бы обидно, она у нас всего две недели…
Но если это была попытка развеселить общество, то она потерпела полный провал, потому что Паддингтон бросил на мистера Брауна самый что ни на есть суровый взгляд.
— А зуб был у меня всю жизнь, мне тем более обидно, — ответствовал он. — Притом это был мой лучший зуб. И я просто не знаю, что скажет тётя Люси, когда я ей об этом напишу!
Выпалив это оскорблённым тоном, Паддингтон вскочил и убежал наверх, в свою комнату, оставив на месте происшествия вконец расстроенных Браунов.
— Не понимаю, как у кого-то может быть лучший зуб, — проворчал мистер Браун уже в дверях. Он уходил на работу.
— Гм, — проговорила миссис Бёрд, — лучший или не лучший, но мишке было из-за чего расстроиться. Вы бы тоже небось не обрадовались, если бы ваш родной зуб выбросили в эту штуковину для переработки мусора — пусть даже и по ошибке.
— И надо ж было этому приключиться именно с Паддингтоном! — вздохнула Джуди. — Вы же знаете, он терпеть не может терять свои вещи. Особенно если это вещь, которую ему приходилось чистить по два раза на дню…
— Да уж и не знаю, как его теперь утешить, бедняжку, — вздохнула миссис Браун, оглядывая кухню, заставленную грязной посудой, оставшейся после завтрака. — Ненавижу понедельники. По понедельникам всё вкривь и вкось — даже яичного желтка к тарелкам присыхает больше, чем обычно…
Остальные промолчали. Что и говорить, утро в доме номер тридцать два по улице Виндзорский Сад выдалось хуже некуда. Неприятности начались, когда Паддингтон объявил, что нашёл в своем варёном яйце кость, но все тут же припомнили похожий случай с рождественским пудингом и не придали его словам особого значения; настоящая же буря разразилась немного позже, когда медвежонок отправился наверх, чтобы, как обычно по понедельникам, подсчитать, сколько он потратил денег и сколько ещё осталось.
Услышав отчаянный вопль, Брауны стремглав взлетели по лестнице и обнаружили, что Паддингтон сидит на кровати, пытаясь вытащить карандаш из здоровенной дыры, появившейся на том месте, где раньше был один из его задних зубов.
В ту же секунду в доме поднялся невероятный переполох. Кровать разворошили, ковры скатали в трубочки, вытряхнули пылесос, обшарили все карманы. Паддингтон даже попытался встать на голову, на случай если он случайно проглотил недостающую половинку зуба, но всё безрезультатно… ничего так и не нашли.
И только когда миссис Бёрд вспомнила про кость в яйце, они сообразили, что к чему, и со всех ног помчались обратно на кухню.
Увы, было уже слишком поздно! Ещё на полпути до них донеслось громкое урчание, и в ту минуту, когда они влетели в кухню, миссис Браун уже выключала машину.
Машина для переработки мусора появилась у Браунов совсем недавно и пока ещё была в диковинку, поэтому всё, от обгоревших спичек до обглоданных костей, отправлялось в её ненасытную пасть; но миссис Браун и в самом страшном сне не приснилось бы, что та же участь постигнет любимый зуб медвежонка, и, узнав, в чём дело, она огорчилась не меньше других.
— В обычной поликлинике его вряд ли примут… — проговорила она задумчиво. — Может, обратиться к ветеринару?
— Ещё не хватало! — воспротивилась миссис Бёрд. — Нет уж, отведём его к частному врачу. Я сейчас же позвоню мистеру Личу.
И миссис Бёрд поспешно вышла из комнаты.
Все остальные ждали её возвращения с некоторой тревогой: хотя мистер Лич с незапамятных времен лечил Браунам зубы, ему ещё ни разу не доводилось иметь дела с Паддингтоном. Поэтому трудно было сказать заранее, как он к этому отнесётся, и все заметно воспряли духом, когда миссис Бёрд вернулась в пальто и шляпке.
— Мистер Лич ждёт нас, — сообщила она. — Пациентов с острой болью он принимает без очереди.
Миссис Браун облегчённо вздохнула.
— Ну и слава богу, — проговорила она. — Как любезно с его стороны, ведь официально Паддингтон не его пациент… [48]
— Кто сказал «Паддингтон»? — невинным тоном поинтересовалась миссис Бёрд. — Я в подробности не входила. Просто сообщила, что один из членов нашей семьи срочно нуждается в помощи…