Смеющийся Пеликен

Розовые сестры вдруг исчезли — Виютку нашел их, забившихся в уголок, в дальнем шатре. Обнявшись, девушки плакали.
— Мы… мы все вспомнили, — всхлипывая, повторяли они. Немного успокоившись, рассказали, как богатый старшина-старик взял их обеих женами, заплатив родителям хороший выкуп. Но он запретил сестрам навещать своих родителей, так как те были очень бедны, а он презирал бедняков. И сестры послушались его, а потом и вовсе позабыли про родителей, потому что жизнь у богача была очень хорошей, сестры ничего не делали и день-деньской говорили только о новых нарядах и подарках, которые приносил им муж. А когда приходили в шатер родителей, то слышали одни жалобы на болезни и бедность, поэтому и перестали ходить к ним. Потом узнали, что родители заболели и умерли, и некому было им помочь. В тот же миг очутились в этой земле.
— Нашу мать звали Энкуль, а отца Рычып, — печально закончили они свой рассказ.
— За это вы получите еще по лепешке, — сказал Виютку с усмешкой, но девушки даже не взглянули на него и снова горько заплакали. Виютку не знал, как их успокоить. Здесь и нашел его Анику.
Сестры указали путешественникам, куда ехать. Оказалось, что каждый житель знал дорогу, но никогда не говорил об этом.
— Вот по этой дороге можно ехать, — сказали забытые. — Только никуда не приедете, из нашей земли нет выхода.
— Куда-нибудь да приедем! — махнул рукой Айван.
Отдохнувшие собаки повизгивали, натягивая ремни. Забытые, непривычно молчаливые, стояли вокруг. Хотя горы изобилия по- прежнему появлялись около шаманских шатров, это уже ни у кого не вызывало восторга. Все чаще стали слышаться голоса, ругающие негреющую одежду, недолговечные вещи и совсем не полезную пищу.
Появился Виютку, а за ним Анику в пышных розовых одеждах.
— Неужели в этом ехать думаете? — насмешливо спросил Айван. — Ведь не для тундры такая одежда, а лишь для похвальбы.
— Мы не едем, — решительно сказал Виютку. — Эрмен был прав: нужно не только о своем племени думать.
Айван задумчиво посмотрел на забытых.
— Ведь многое вспомнили они…
— Главного еще не вспомнили, — возразил Виютку. — Как своими руками все делать.
Этому научить нужно. По-прежнему шаманы бормочут в своих зловещих, закрытых наглухо жилищах… Кучи изобилия могут заставить жителей снова все забыть.
В толпе Айван заметил двух розовых девушек-сестер, робко жавшихся друг к дружке и смотревших на него широко открытыми молящими глазами. Легкая улыбка тронула твердые губы юноши:
— Как различаете их? — спросил он братьев. — Для меня это выше всякого разумения, ведь до единого волоска похожи они. Лица братьев по цвету стали напоминать их одежду.
— Они различают их сердцем, — тихо промолвила Яри. Аинка весело засмеялась.
Айван нахмурился и подумал с горечью, что в этих землях он растерял почти всех товарищей. Что еще ждет впереди?
  
Люди, превращенные в камни. Железный воин поднял шапку. Закипела битва
 
Ущелье впереди все больше суживалось. Снег, по которому они бежали, становился темнее, и вот наконец превратился в черный! Черный блестящий снег!
А впереди — там, где мог пройти только один человек, лежал громадный серый валун, напоминающий шапку. Он закрывал проход. Перед ним стоял человек, весь закованный в железо. Мрачный, неподвижный, одним своим видом он внушал страх. Из груди его торчали длинные острые ножи!
— Спрашивающий и Отвечающий… — чуть слышно прошептала Яри. — Вот и закончился наш путь.
Справа и слева — отвесные скалы, на которые не мог подняться ни зверь, ни человек.
Только теперь Айван понял, почему забытые предупреждали, что из их земли нет выхода.
— Но ты знала о нем? — обернулся он к Яри.
— Знала, — прошептала она. — Однако я думала, что Спрашивающий и Отвечающий стоит у подножья Запретной горы и можно как-то объехать его стороной. А теперь…
Скалы имели странный вид: будто набросано здесь множество маленьких валунов. Яри пристально вгляделась, и глаза ее испуганно расширились.
— Это они… те люди. Остались здесь навек!
— Кто? — не понял Айван.
— Те, которые говорили со Спрашивающим и Отвечающим. Они превратились в камни.
— Почему?
Спрашивающий и Отвечающий задает вопрос, что нужно человеку, почему идет к Сверху Сидящему. Как только его просьбу услышит, тут же отвечает, а человек в камень превращается.
— А если не ответит?
— Тогда каменную шапку поднимет, чтобы взять из нее ответ. Проход откроет. В этот миг можно мимо пробежать. Но такого никогда не бывает. Давно уже Спрашивающий и Отвечающий все ответы знает. Ведь одни и те же вопросы задают люди, с одними и теми же просьбами приходят.
— Зачем же в камни их превращает?
— Чтобы по пустякам не беспокоили его люди, не лезли с разными ничтожными просьбами и глупыми вопросами. Сначала просто так отвечал. Но когда увидел, что бесконечно с одними н теми же просьбами обращаются к нему люди, рассердился. «Отныне каждого, кто с таким будет приходить ко мне, в камень превращу!» — сказал. С тех пор так делает.
— Разве виноваты они, если одни и те же вопросы мучают всех людей? — с горечью прошептал Айван. — Неужели нельзя силой сокрушить его?
— Многие силачи не желали с ним разговаривать и бросались на него, чтобы сокрушить.
Но все нашли смерть на острие его ножей. В груди у него не сердце, а кусок железа…
— Ведь он, кажется, мужчина? — вмешалась вдруг Аинка.
— Такое дело — охранять путь к Сверху Сидящему — только мужчине можно доверить.
— Тогда я пойду! — звонко сказала Аинка. — Есть у меня вопрос, который давно хочу задать какому-нибудь мужчине…
Никто не успел задержать ее — Аинка была уже далеко. Бесстрашно приблизилась к Спрашивающему и Отвечающему. Остановилась перед ним, протянула руку и потрогала кончики острых ножей. Блеснули синеватые лезвия и угрожающе лязгнули.
Железный воин не шевельнулся.
— Зачем сюда пришла? — прозвучал голос, от которого задрожали скалы.
— Ответь мне, все знающий! — зазвенел голос девушки. — Почему женщины говорят на одном языке, а мужчины на другом? — Она говорила на женском языке!
Во всех племенах, населяющих снежные просторы тундры, женщины говорили на своем языке, а мужчины на своем. Однако женщина была обязана понимать мужской язык и, когда обращались к ней мужчины, отвечать им. Конечно и мужчины понимали женский язык, но не подавали виду. Они никогда не говорили на женском языке. Если бы такое случилось с кем-нибудь, то опозорен был бы и он сам, и его дети, внуки и правнуки. Никто не станет разговаривать с ним, не пустит в свой шатер. Мужчина, говорящий на женском языке, — что могло быть позорнее! Когда так повелось, не знали, потому что об этом не говорили и не спрашивали. Просто так всегда было.
Железный воин шевельнулся. Как мог он говорить на женском языке!
— Я не понимаю тебя, — в его громыхающем голосе неожиданно прозвучало смущение. — Говори на моем языке.
— Почему должна говорить я на твоем языке, если не знаю его? — смело продолжала Аинка. — Ведь это ты должен отвечать мне на моем языке! Люди разных племен приходили к тебе, говорили по-разному, и всем ты отвечал, — она бросила быстрый, взгляд, на лежащие вокруг камни. — Ведь сказано было тебе: «Спроси и ответь каждому». Почему не отвечаешь мне? Тогда пропусти к Сверху Сидящему, и я спрошу его самого!
Железный воин дрогнул. Тяжелая рука его поднялась и легла на каменную шапку Сверху Сидящего. Шапка сдвинулась с места. Открылся узкий проход! Яри толкнула Айвана на стоящую у его ног нарту и хлестнула бичом собак:
— Держись! — крикнула она. — И не оглядывайся!
Взвихрилась снежная пыль. Проезжая мимо железного воина, Айван не вытерпел и оглянулся. Вдруг все понял. Яри стала Девушкой-половинкой.
Рядом с ней на черном снегу появился большой Белый Орел. Девушка-половинка села ему на спину, и он взмыл вверх.
Айван оцепенел. Сколько ехал, не знал. Перед глазами все время какой-то серый туман стоял. Он опустил голову, закрыл глаза… Но вот свет пробился сквозь веки. Туман рассеялся.