Пташка Мэй среди звезд
Оставалось только прыгнуть.
Девочка медлила. Она посмотрела на дверь. За ней остались самые жуткие чудовища: гули, гоблины, Бо Кливил. Но там остались ее друзья и целая страна, жителям которой нужна помощь.
Ее помощь.
Мэй снова поглядела на лужицу. Где-то там, в глубине, осталась мама, все самое милое, теплое и родное. Там был дом.
Девочка вглядывалась в сверкающую черноту.
— Киса, я не могу! Не могу их бросить.
Мэй подбежала к дверям и выскочила в коридор, заполненный гулями. Страшилища рванулись к ней.
Прижимая к груди кота, Мэй попятилась и оглядела спальню. Где спрятаться, как сбежать?
Взгляд упал на дверь гардеробной. Это был единственный путь.
Мэй встала на край лужи, зажмурилась, досчитала до трех — и обернулась.
Гули влетели в комнату.
Мэй набрала в грудь воздуха и прыгнула.
Глава тридцать шестая
Ночь
В черном небе изредка вспыхивала молния, и ее отсветы сверкали в каплях дождя. Далеко внизу темнело крошечное озеро.
Грозовые тучи закрыли луну, а потому она не видела, как из воды с шумным плеском вынырнула маленькая девочка. Она выбралась на берег, проползла на четвереньках по грязи и упала в нескольких шагах от берега, словно жалкая, мокрая мышь.
Мэй вытащила из-под савана Пессимиста. Она глубоко вздохнула и перевернулась на спину, глядя в далекие небеса.
Неужели получилось? Неужели все, правда?
Мэй села, потом встала на ноги и, пошатываясь, оглядела деревья, колючие заросли, небо. В вышине не было ни звездных вспышек, ни серой мглы.
Просто ночь.
Мэй набрала полную грудь воздуха. И вдруг рассмеялась. Она раскинула руки, запрокинула голову и закричала. Девочка скакала кругом, а Пессимист сидел в сторонке, немного смущенный таким недостойным поведением.
Мэй прыгала, пока ноги не начали заплетаться. Тогда она снова упала в траву и ласково погладила грязь. Девочка посмотрела на купальник. Он больше не сверкал. Сердце у нее заныло. Она провела рукой по ткани и подняла глаза к небу.
* * *Мэй летела сквозь колючие заросли, не обращая внимания на шипы. Она хотела знать, что вернулась домой, но не могла поверить в это, пока своими глазами не увидит Седые Мхи.
Наконец-то!
Мэй выбежала на лужайку и остановилась. Во всех комнатах горел свет. Девочка этого не знала, но свет горел в окнах дома каждую ночь с тех пор, как она пропала. Мэй сделала робкий шаг, побежала, но вдруг остановилась и опять взглянула на небо.
Где-то далеко она была кому-то нужна. Где-то далеко ее считали отважной воительницей.
Мэй посмотрела на окна. В одном из них виднелось печальное лицо в окружении каштановых кудряшек. Мама еще не заметила девочку.
Мэй с Пессимистом в руках взлетела на крыльцо, перепрыгивая через две ступеньки за раз. И вдруг остановилась как вкопанная. В груди похолодело. На мохнатом коврике лежал конверт со знакомой печатью. Мэй подняла его и вытащила письмо.
«Дорогая Мэй!
Поздравляю! Я знала, что у тебя получится. Видишь, я совсем не такая плохая.
Не забывай о звездной пыли. Не забывай о кварцевых камешках в лесу. Ты маленькая, но в тебе есть большая сила…»
Мэй улыбнулась и сжала губы, стараясь не плакать.
«Не забывай, нам еще нужна твоя помощь.
Помни про нас.
Письмо рассыпалось в пыль, а пыль проскользнула между пальцев Мэй и полетела вниз, исчезая в щелях крыльца.
Девочка посмотрела на дверь, глубоко вдохнула и схватила ручку.
— Мама! — крикнула она, вбегая в дом. Дверь осталась открытой.
Только паук и божья коровка слышали, как быстрые шаги пронеслись по ступенькам… как вскрикнули от радости мама и дочка.
Деревья об этом не узнали. Они смотрели совсем в другую сторону — вверх, туда, где в темном небе мерцала крошечная звездочка.