Три банана, или Пётр на сказочной планете (с иллюстрациями)

Пётр растерялся:
- Но вы же говорили мне в Не Там…
- Тогда я ещё не предполагала, что вы будете моим врагом, - прервала его танцовщица. - Я совсем не хотела помогать вам, я хотела насолить пану Bay, который каждую тысячу лет, когда проходит его проклятие, устраивает мне какую-нибудь пакость.
- Но я не хочу быть вашим врагом, - выпалил мальчик.
- Я предостерегала вас, Перт, - решительно сказала Наумосфера. - И предостерегаю вас снова. Возвращайтесь туда, откуда пришли. Не вмешивайтесь в наши дела.
Пётр был в отчаянии:
- Но я вас не понимаю.
- Вы отлично меня понимаете, Перт. Как вы думаете, для чего я танцевала «Три банана»? Чтобы показать вам, чем кончится ваше путешествие. - Она подошла к нему и прошептала: - Уходите, пока не поздно. Вы не должны искать три банана!
Пётр задрожал как в лихорадке. Он начал колебаться.
- Но моё обещание?
- Я ничего не могу вам больше сказать, Перт, - ответила Наумосфера. - С этой минуты я борюсь против вас. Больше меня не ищите.
- А я надеялся, что вы дадите мне совет… - Пётр был растерян. Он представлял себе встречу с Наумосферой совсем не так.
- Совет? - В глазах Наумосферы. появился злорадный блеск, но Пётр, грустно смотревший вниз, его не заметил. - Дать совет я могу.
- Правда? - поднял глаза Пётр, но взгляд танцовщицы уже снова не выражал никаких чувств.
- Я могу вам сказать только два слова. Если вы достаточно умны, то разгадаете их смысл.
- А что это за слова?
- Замок Мяу.
- Спасибо, - сказал исполненный благодарности Пётр. - Я немедленно туда отправлюсь. Мой самокат у вас?
- Да, - холодно сказала Наумосфера и дважды погладила мальчика по волосам. При этом ока пробормотала : - Мяу-гав, гав-мяу. - И добавила: - Вам не следовало меня благодарить, ведь мы враги. А самокат вам выдаст билетёр. - Она задумалась. - За то, что вы меня поблагодарили, я дам вам ещё один совет: забудьте о трёх бананах. А теперь уходите. Навсегда. - И она вытолкнула Петра за дверь.
Билетёр, отдавая Петру самокат, удивлённо посмотрел на его лицо и проворчал себе под нос:
- А я с ним обращаюсь, как с магараджей. - И, нахмурившись, поторопился прочь.
  
В Мяу
 
Торговец, у которого Пётр снова надевал красный комбинезон, подозрительно вертел головой. Но долго не произносил ни слова.
Только когда Пётр собрался уходить, он спросил:
- Вам больше ничего не надо?
Пётр внимательно осмотрел магазин. Наконец он заметил большую кошачью голову.
- Что это такое?
- Я могу вам продать её за двадцать кисулинов, - улыбнулся торговец. - Вы сможете её надеть, если захотите пойти на кошачий бал. А может быть, она ещё для чего-нибудь вам пригодится.
- Я покупаю её, - бросил Пётр на прилавок двадцать мелких монет из портфеля.
На улице Пётр наклонился над самокатом и прошептал ему:
 
 
Эй, самокат, довольно спать,
 
В кошачий замок надо мчать!
 
 
Самокат сразу поехал. Через миг они уже были за городом и катились по автостраде.
Вскоре на тёмном горизонте появился силуэт мрачного замка с зубцами, сторожевыми башнями, бойницами и, наверное, также с тюрьмой. 
Петр остановился и надел кошачью голову. Потом поехал прямо к замку.
Подземный мост был переброшен через ров с водой, ворота раскрыты настежь. «Кошки, конечно, уверены в своих силах», - подумал Петр.
Он въехал через мост прямо во двор, даже не предполагая, что за ним наблюдает бдительная кошачья стража. Оставив самокат у ворот, он направился в замок.
Начальник стражи кот Мурек связался по телефону с начальником личной гвардии Кисули - Длинноусом.
Сразу прозвучали приказы. Кошки взялись за оружие.
Петр между тем, ни о чём не догадываясь, на ощупь пробирался по тёмному коридору к винтовой лестнице, на которую указывала фосфоресцирующая стрелка. Везде в замке господствовала абсолютная темнота. Спотыкаясь, он медленно поднимался по ступенькам. Здесь было душно и тихо - лишь откуда-то изнутри замка слышалось протяжное воинственное мяуканье.
Вдруг он чуть не налетел на фигуру, стоявшую во мраке лестницы.
- Простите, - извинился он.
- Мяу, - сказала фигура. - Нельзя ли поосторожнее?
- Я вас не заметил, - объяснил Пётр. Фигура насторожилась:
- Мяу, вы хотите сказать, что не видите в темноте?
- Разве можно что-нибудь видеть в такой кромешной тьме? - отрезал Пётр. Но этого он не должен был делать.
- Мяу! - закричала фигура. - Это пёс!
- Я не пёс, - защищался Пётр, но было уже поздно. В мгновение ока он был окружён котами-воинами, связан и отведён в комнату, где сидел вооружённый до зубов начальник гвардии Длинноус.
- Мяу, мяу, - рассудительно сказал Длинноус. - Ведь вы поймали кота.
- Он не видел в темноте, - взволнованно сообщил часовой, с которым Пётр столкнулся на лестнице.
- Странно, - удивился Длинноус. Он обратился к переодетому Петру. - Чем вы можете это объяснить?
Мозг Петра заработал на полные обороты. Надо было срочно что-то придумать. Как объяснить кошкам, почему он явился в их замок в кошачьем обличье? Он начал:
- Мяу. И еще раз мяу. Не ожидал я такого приветствия от своих братьев котов. Мяу.
- Только не горячитесь, - успокаивал его Длинноус. - Всё, безусловно, выяснится. - Он кивнул страже, чтобы она удалилась, предложил Петру сесть и сказал: - Слушаю вас.
- Я не могу рассказывать в оковах, - помедлил Пётр.
Длинноус задумался. Потом почесал за ухом:
- Я не знаю, кто вы. Поэтому пока я не могу освободить вас от оков. Но как только вы удостоверите мне свою личность, я сам, своими лапами сниму с вас оковы.
Тогда Петр продолжал:
- Мяу. Я рыцарь Цап-Царапка. Как только я узнал из «Кошачьих вечерних новостей» о вашей героической борьбе, я сразу отправился к вам.
- Откуда вы, рыцарь Цап-Царапка? Пётр увидел, что начальник начинает ему верить. Поэтому он стал сочинять напропалую:
- Я с планеты Крыша. Мой отец рыцарь Мышелов погиб в борьбе с псами-разбойниками. Мой дед рыцарь Лапка был трижды награждён королевой кошек Мурмурой орденом Серебряного когтя за смелые налёты на собачьи будки. Я сказал себе, что и я должен прославиться в замке Мяу. Моя мать Киса отпустила меня с тяжёлым сердцем, потому что я её единственный сын. Но я пообещал ей, что вернусь целым и невредимым и что в сражениях исцарапаю морды по меньшей мере пятидесяти псам.
Длинноус начал на глазах таять, усы у него стали топорщиться от удовольствия. Но ещё одна мысль не выходила у него из головы:
- Почему же вы не видите в темноте, уважаемый рыцарь?
- Мяу, - жалобно промолвил Петр, - я не люблю об этом рассказывать. В раннем детстве, трёх месяцев от роду, я тяжело и мучительно заболел - насморком. Благодаря заботам моей матери Кисы меня с трудом удалось вырвать из когтей коварной болезни, но один недуг после неё всё же остался: я плохо вижу в темноте.
Длинноус взволнованно встал, снял с Петра оковы и промяукал:
- Простите, рыцарь Цап-Царапка, что мы вас задержали. Но осторожность - мать мудрости, как говорит старая кошачья поговорка. Мяу, теперь вы свободны, и, если согласитесь, я назначу вас своим адъютантом и представлю принцессе Кисуле.
Пётр наклонил кошачью голову в знак скромного согласия. Начальник обнял его и похлопал лапой по спине.
Принцесса Кисуля в короне и с белым шлейфом сидела на высоком троне, сложенном из круглых подушечек. Она милостиво кивнула Петру, которого привёл к ней Длинноус:
- Я слышала о вас, рыцарь… рыцарь Лапка…
- Извините, я - Цап-Царапка, - поправил её Пётр. - Лапка - это мой дедушка.
- Да, разумеется, - улыбнулась Кисуля, - вечно я всё путаю. Вот спросите у начальника Длинноуха, сколько раз Я перепутала его имя.