Своя судьба

– Антон, если тебя это утешит… аура у мальчика осталась прежней,– сказал Борис Игнатьевич.– Никакой…– Он обнял меня за плечи, маленький и жалкий сейчас, ничуть не похожий на холеного предпринимателя или мага первой ступени. Просто молодящийся старик, выигравший очередную короткую схватку в бесконечной войне.
– Здорово.
Хотел бы я такого. Никакую ауру. Свою судьбу.
– Антон, у нас есть еще дела.
– Я знаю, Борис Игнатьевич…
– Ты сможешь все объяснить Светлане?
– Да, наверное… Теперь смогу.
– Ты уж прости. Но я пользуюсь тем, что имею… теми, кого имею. Вы с ней связаны. Обычная мистическая связка, ничем не объяснимая. Заменить тебя – некем.
– Понимаю.
Снег ложился мне на лицо, застывал на ресницах, полосками протаивал на щеках. Мне казалось, что я почти сумел замерзнуть, но ведь у меня нет на это права.
– Помнишь, что я тебе говорил? Быть светлым куда труднее, чем быть темным…
– Помню…
– Тебе будет еще тяжелее, Антон. Ты ее полюбишь. Будешь с ней жить… какое-то время. Потом Светлана уйдет дальше. И ты будешь видеть, как она отдаляется, как ее круг общения разрастается выше того… что доступно тебе. Ты будешь страдать. Но тут ничего не поделать, твоя роль – начальная. Так бывает с каждым Великим Магом, с каждой Великой Волшебницей. Они идут по телам, по телам друзей и любимых. Иначе нельзя.
– Да понимаю я… все понимаю…
– Пойдем, Антон?
Я молчал.
– Пойдем?
– Мы не опаздываем?
– Пока нет. У Света – свои пути. Я проведу тебя короткой дорогой, а дальше – дальше только твой путь.
– Тогда я еще постою,– сказал я. Закрыл глаза, чтобы почувствовать, как снежинки ложатся на веки – трепетно и нежно.
– Если бы ты знал, сколько раз я стоял вот так,– сказал шеф.– Вот так, глядя в небо, и прося чего-то… То ли благословения, то ли проклятия.
Я не ответил, я и сам знал, что ничего не дождусь.
– Антон, я замерз,– сказал шеф.– Мне холодно. Как человеку – холодно. Я хочу выпить водки и забраться под одеяло. И лежать так, ожидая, пока ты поможешь Светлане… пока Ольга справится с вихрем. А потом взять отпуск. Оставить вместо себя Илюху, раз уж он побывал в моей шкуре, и отправиться в Самарканд. Ты бывал в Самарканде?
– Нет.
– Ничего хорошего, если честно. Особенно сейчас. Ничего там нет хорошего, кроме воспоминаний… Но они только для меня. Ты как?
– Пойдемте, Борис Игнатьевич.
Я стер снег с лица.
Меня ждали.
И это единственное, что мешает нам замерзнуть.