Своя судьба

– Нет. Илья, не надо так.
– Извини,– легко согласился он.– Так что ты сделал?
– Просто поговорил.
Машина наконец-то вырвалась на проспект.
– Держитесь,– коротко велел Семен. Меня вжало в кресло. Илья сзади возился, доставая и раскуривая сигарету.
Секунд через двадцать я понял, что предыдущая поездка была неторопливой увеселительной прогулкой.
– Семен, вероятность аварии убрана? – крикнул я. Машина неслась через ночь, будто пыталась обогнать свет своих фар.
– Я семьдесят лет за рулем,– презрительно бросил Семен.– Я по Дороге Жизни грузовики в Ленинград водил!
Сомневаться в его словах не приходилось, и все же я подумал, что те поездки были менее опасными. Скорости не те, предугадать падение бомбы для Иного – не проблема. Машины сейчас попадались пусть нечасто, но попадались, дорога была, мягко говоря, отвратительной, наш спортивный автомобиль для подобных условий никак не предназначался…
– Илья, что там произошло? – пытаясь оторвать взгляд от увиливающего с нашего пути грузовика, спросил я.– Ты в курсе?
– С вампиршей и пацаном, что ли?
– Да.
– Глупость наша, вот что произошло,– Илья ругнулся.– Хотя и глупость относительная… Все было нормально сделано. Тигренок и Медведь представились родителям мальчишки дальними, но любимыми родственниками.
– «Мы с Урала»? – спросил я, вспомнив курс по общению с людьми и варианты знакомства.
– Да. Все шло нормально. Застолье, пьянка, поедание уральских деликатесов… из ближайшего супермаркета…
Я вспомнил увесистую сумку Медведя.
– В общем, время они проводили хорошо,– в голосе Ильи была не зависть, а, скорее, полное одобрение товарищей.– Светло, тепло, и мухи не кусают. Пацан то с ними сидел, то в своей комнате… Откуда было знать, что он уже способен входить в сумрак?
Меня обдало холодом.
И впрямь – откуда?
Я же не сказал. Ни им, ни шефу. Никому. Удовлетворился тем, что вытащил мальчишку из сумрака, пожертвовав толикой крови. Герой. Один в поле воин.
Илья продолжал, ни о чем не подозревая:
– Вампирша зацепила его Зовом. Очень прицельно, ребята не почувствовали. И крепко… пацан даже не пикнул. Вошел в сумрак и выбрался на крышу.
– Как?
– По балконам, до крыши было всего три этажа. Вампирша уже ждала там. Причем знала, что парень с охраной, едва схватила – сразу же раскрылась. Теперь родители спят крепким здоровым сном, вампирша стоит с мальчишкой в обнимку, Тигренок и Медведь рядом с ума сходят.
Я молчал. Нечего тут было говорить.
– Глупость наша,– все-таки заключил Илья.– И роковое стечение обстоятельств. Мальчишку ведь даже никто не инициировал… кто знал, что он может войти в сумрак?
– Я знал.
Может быть это были воспоминания. Может быть страх перед бешенной гонкой автомобиля по трассе. Но я посмотрел в сумрак.
Как хорошо людям, они не видят этого – никогда! Как им плохо – им не дано увидеть!
Глубокое серое небо, в котором нет и не было звезд, небо вязкое как кисель, светящееся тусклым, мертвенным светом. Все силуэты смягчились, растаяли – и дома, по стенам которых растекся ковер синего мха, и деревья, ветви которые в сумраке колышутся совсем не по воле ветра, и уличные фонари, над которыми кружат, едва шевеля короткими крыльями, сумеречные птицы. Едут навстречу машины – медленно-медленно, шагают люди – едва переставляя ноги. Все сквозь серый светофильтр, все сквозь ватные пробки в ушах. Немое черно-белое кино, изыск пресыщенного режиссера. Мир, где мы черпаем свою силу. Мир, который пьет нашу жизнь. Сумрак. Каким в него войдешь – таким и выйдешь. Серая мгла растворит скорлупу, которая нарастала на тебе всю жизнь, вытащит то ядрышко, что люди называют душой, и попробует на зуб. И вот когда ты почувствуешь, как хрустишь в челюстях сумрака, ощутишь пронизывающий холодный ветер, едкий, как змеиная слюна… тогда ты станешь Иным.
И выберешь, на чью сторону встать.
– Мальчик еще в сумраке? – спросил я.
– Они все в сумраке…– Илья нырнул вслед за мной.– Антон, почему же ты не сказал?
– Не подумал. Не придал значения. Я не оперативный работник, Илья.
Он покачал головой.
Мы не умеем, почти не умеем упрекать друг друга. Особенно, если кто-то и в самом деле виноват. В этом нет нужды, наше наказание всегда вокруг нас. Сумрак дает нам силы, недоступные людям, дает жизнь, по человеческим понятиям – почти вечную. И он же отбирает все, когда приходит час.
В каком-то смысле, все мы живем взаймы. Не только вампиры и оборотни, которым надо убивать, чтобы продлить свое странное существование. Темные не могут позволить себе добра. Мы – наоборот.
– Если я не справлюсь…– я не закончил фразу. И так все было ясно.