Исключительно для своих
Почему мы должны жертвовать всем? Собой и теми, кого любим?
Ради тех, кто никогда не узнает и никогда не оценит? А если даже узнает, единственное, что мы заслужим – удивленное покачивание головы и возглас: «Лохи!»
Может быть, стоит однажды показать человечеству, что это такое – Иные? Что может один-единственный Иной, не скованный Договором и вырвавшийся из-под контроля Дозоров?
Я даже улыбнулся, представив себе всю картину. Картину в общем, а не себя в ней: меня-то остановят быстро. Как любого великого мага или великую волшебницу, что решат нарушить Договор и откроют перед миром мир Иных.
То-то будет шума!
Никакие инопланетяне, высадившиеся в Кремле и Белом Доме одновременно, такого не натворят.
Нет, конечно.
Не мой это путь.
И, в первую очередь, потому что не нужна мне власть над миром или всеобщий переполох.
Я одного хочу: чтобы женщину, которую люблю, не заставляли жертвовать собой. Потому что путь Великих – это именно жертва. Те чудовищные силы, которые они обретают, меняют их без остатка.
Мы все – не совсем люди. Но мы хотя бы помним, что были людьми. И можем еще радоваться и грустить. любить и ненавидеть. Великие маги и волшебницы уходят за пределы человеческих эмоций. Наверное, они испытывают какие-то свои, вот только нам их не понять. Даже Гесер, маг вне классификации, не Великий. Ольга так и не смогла стать Великой.
Что-то они напортачили. Не вытянули грандиозную операцию по борьбе с Тьмой.
И теперь готовы кинуть в прорыв новую кандидатку.
Ради людей, которым плевать на Свет и Тьму.
Ее прогоняют по всем кругам, что положено пройти Иному. Ее уже подняли до третьей ступени по силе, теперь подтягивают вслед сознание. В очень-очень быстром темпе.
Наверняка в этой бешенной гонке к неведомой цели есть место и мне. Гесер использует все, что только подворачивается под руку, включая меня. Что бы я ни делал: охотился на вампиров, гонялся за Дикарем, в облике Ольги общался со Светой, – все это играло лишь на шефа.
Что бы я ни сделал сейчас – это тоже предусмотрено, наверняка.
Единственная надежда, что даже Гесеру не дано предугадать все.
Что я найду тот единственный поступок, который сломает его план. Великий план сил Света.
И при этом не принесет Зла. Потому что тогда меня ждет сумрак.
А Светлану, все равно, – великое служение.
Я поймал себя на том, что стою, прижимаясь лицом к стволу тощей сосенки. Стою и молочу кулаком по дереву. То ли в ярости, то ли в горе. Остановил руку, уже исцарапанную в кровь. Но звук не прекратился. Он шел из леса, с самой границы магического барьера. Такие же ритмичные удары, нервная дробь.
Пригибаясь, будто недоигравший в войну пэйнтболист, я побежал между деревьями. В общем-то, я догадывался, что увижу.
На маленькой полянке прыгал тигр. Тигрица, точнее.
Черно-оранжевая шкура лоснилась в лучах восходящего солнца. Тигрица не видела меня, она никого и ничего сейчас не замечена. Носилась между деревья ми, и острые кинжалы когтей рвали кору. Белые шрамы вскипали на соснах. Иногда тигрица замирала, вставала на задние лапы и принималась рвать стволы когтями.
Я медленно двинулся назад.
Каждый из нас отдыхает, как может. Каждый из нас ведет борьбу не только с Тьмой, но и со Светом. Потому что тот порой ослепляет.
Только не надо нас жалеть: мы очень, очень гордые. Солдаты мировой войны Добра и Зла, вечные волонтеры.