В КОРОЛЕВСТВЕ КИРПИРЛЯЙН. Сборник фантастических произведений
В сознании мелькнул краешек какой-то мысли. Надо только обдумать ее… Но Тири уже не мог сосредоточиться. Он хотел спать. В Городе все давно улеглись. В Городе давно погасили свет, сняли верхнюю одежду и легли под тонкие серые одеяла… Тири присел на мягкий пол, слегка пружинящий под нажимом. Похоже, спать придется здесь…
Дима неожиданно отвернулся от пульта и нараспев спросил:
— Спа-ать!
— Да! Ты уже научился говорить?
Но Дима лишь непонимающе улыбнулся в ответ. Повторил:
— Спать…
Достал из ящика в стене четыре ярких, оранжевых, почти невесомых одеяла, протянул два одеяла Тири.
— Спать.
— Спасибо. Арчи, а вы?
— Мы посидим… Тири, у него машинка — просто блеск! Не хочешь посмотреть?
«Наружник, а разбирается в компьютерах!»
— Арчи, я не могу. Мы в Городе всегда…
— А, понимаю. Режим… — он снисходительно улыбнулся. — Солнечных снов…
— Солнечных снов…
Одно одеяло Тири постелил на пол, другим укрылся. Куртку он положил в изголовье. Дима подсел к Арчи, нажал что-то на пульте, и свет стал тусклее. Под их тихий шепот Тири и заснул.
6. ПРОБУЖДЕНИЕ«Что-то долго нет тонга…» Тири потянулся и раскрыл глаза. В спальне еще был полумрак, ровно дышал кто-то рядом. «Гэл… Ну, и сон же мне…»
— Гэл!
Он попытался встать. И не смог. Он спал на полу, а не на постели. В маленькой каплевидной капсуле, а не в спальне своей группы. Почти мгновенно Тири вспомнил все случившееся с ним. Дежурные, наружники, Дима…
Темнота постепенно редела, глаза привыкали. Тири взглянул на лежащих рядом Арчи и Диму. Слабый свет из иллюминаторов падал на их мускулистые, смуглые от загара тела. Дима спал, положив руку под голову, дыша редко и спокойно. Арчи во сне развернулся поперек, лежал, уткнувшись головой в живот Димы, время от времени что-то бормоча.
Тири поморщился и отвернулся. Нет, он не принадлежал к числу тех, кто требовал постоянного ношения верхней одежды. Все равно, атавизмы лица и фигуры одеждой не скроешь. Но смотреть на полуодетых людей было все-таки неудобно. Тири отвернулся, поправил одеяло и попытался заснуть. Но спать больше не хотелось. Это было странно и непривычно — время сна уже кончилось, а делать ничего еще не надо. Тири лежал, и в голову лезли самые разные мысли. О Городе. О Дежурных, о том, что жалко все-таки ярусного… И, конечно, о Гэле. Где он, что сейчас делает. Думает лито Тири… Разумеется, думает. Если бы он знал, что с ним случилось!
Послышался легкий шорох. Краем глаза Тири увидел, как Дима встал, протер глаза, осторожно перешагнул через Арчи и сел у пульта.
Сложен он был безукоризненно. Даже его мускулистость выглядела не атавизмом, а достоинством Тири ощутил зависть, совершенно беспричинную и даже бессмысленную, если разобраться…
Дима вдруг удовлетворенно хмыкнул. Достал из-под пульта что-то серебристое, смятое в комок, расправил. Это оказался тонкий шлем, сплетенный из поблескивающих нитей. Надел его. Закрепил длинный шнур от шлема в гнезде на пульте. Глубоко вдохнул и откинулся в кресле.
Яркая белая вспышка резанула полуприкрытые глаза Тири. Он вскочил и увидел, как Дима медленно оседает на пол, а шлем угасает, чернеет, разбрызгивая короткие яркие искры, рассыпается мелкой, невесомой пылью. Умер… Ужас охватил Тири. «Как же так? Почему?»
Димка дернулся, загребая руками воздух, с трудом открыл глаза, еще затуманенные болью. И негромко сказал:
— Ну, чего смотришь-то? Помоги встать.
Сказал по-человечески, даже без легкого акцента, как у наружников. Лишь чуть-чуть проскальзывала в его речи неестественная правильность слов. Как у машин-лифтеров.
Секторальный стоял у контрольной арки. На нем была новая форма, и лишь подсохшая царапина на щеке напоминала о недавнем происшествии: — Секторальный смотрел вверх, но Гэл сразу понял, что Дежурный ждет именно его. Он попытался пройти мимо, но секторальный протянул руку и коснулся его плеча.
— Гэл! Подожди…
Гэл встал перед Дежурным, чуть опустив голову, прижав руки… Как и полагается в таких случаях.
— Гэл, тебя переводят.
Внутри у Гэла что-то оборвалось.
— Куда?
На секунду Дежурный смешался.
— В шестой. У тебя еще есть занятия?
Гэл молча кивнул.
— Хорошо, я зайду за тобой вечером.
Каждый контакт своеобразен. Теоретически Дима это знал, но в одной из аксиом Устава был уверен стопроцентно. «Основной. сложностью первого этапа является доказательство своего инопланетного происхождения». Это простенькое правило работало даже на планетах с негуманоидными формами жизни. Психологи придумали красивый термин: «Защитно-психологическая реакция неприятия контакта». В его случае аксиома полетела ко всем чертям. Арчи и Тири удивлялись не его инопланетному происхождению, а тому, как он выучил их язык. Дима начинал говорить об этом уже в третий раз.
— Компьютер провел анализ вашей речи, понятно? Каждому вашему слову был подобран аналог — слово с таким же смыслом в моем языке. А сегодня утром я надел специальный шлем, и весь ваш язык был записан в мой мозг. Я говорю, даже не замечая, что это не мой родной язык.
— И ты навсегда выучил язык? — Арчи с уважением посмотрел на компьютер.
— Нет, на время. Месяца через два я его забуду. Метод как раз для таких случаев, как мой.
Была еще одна причина, по которой метод ускоренной записи информации использовался лишь в экстренных случаях. Человеческий мозг выдерживал его два-три раза, не больше… Но об этом Дима говорить не стал.
— А как можно записать что-нибудь в память? — спросил Тири.
— Ну, не знаю я! — Дима чуть ли не взмолился. — Ребята, давайте о другом! Лучше объясните снова, кто вы и что… Ты, Тири, Равный?
Тири кивнул.
— Арчи, выходит, наружник. Живет где-то в пустыне…
— Тушканчики живут где-то, — обиделся Арчи. — Я живу в Лагере.
— А почему не в Городе?
Арчи посмотрел на Тири, тот смешался и пробормотал:
— Нам говорят… говорили… в общем, наружники, они — дикари. Мутанты. Вот их и не пускают в Города.
Арчи хмыкнул.
— Это говорят! Я-то понял, что это не так! Наверное, раньше так было…
Арчи захохотал:
— Тири, друг! Ни один нормальный человек… то есть наружник, в Город не пойдет.
Дима взялся за голову.
— Город, наружник, Равный… Ничего не понимаю! Арчи, чем наружник отличается от Равного?
— Если кратко… — Арчи посмотрел куда-то поверх Димы. — Отличается тем, что умеет любить.
Дима даже не понял, переспросил:
— Это в каком плане?
— В плане высших человеческих эмоций. Им, Равным, незнакомо чувство любви, дружбы. Как следствие — и чувство ненависти.
— Бред, — быстро, не раздумывая, сказал Дима. — С какой такой стати?
— Равным каждый месяц вводят сыворотку равенства. Она лишает их способности любить, способности предпочитать одного человека другому. Разумеется, такими людьми легко управлять…
— Бред… Сыворотка, избирательно лишающая любви? Тири, да скажи в конце концов!
Тири поднял на него растерянный взгляд:
— А что это такое — любить?…
…Он полз, расталкивая песок, выставив из него лишь узкую, зеленоватую голову. Первый раз патрульно-поисковый робот включил подпрограмму маскировки. Но вот он обогнул очередную скалу и замер. В прозрачных кристаллах телеобъективов отразилась серая округлая капсула.
— У вас проходят медицину? — спросил Арчи.
Тири стоял лицом к стене, и Диме показалось, что он плачет, но когда Тири повернулся, глаза его были сухи.
— У нас проходят медицину, — сказал он — Не надо больше ничего объяснять. Пожалуйста…
Арчи вздохнул.
— В том-то и беда, что вы прекрасно все знаете. А пользоваться своими знаниями, самостоятельно делать выводы не умеете. Вытащишь Равного из Города, поговоришь с ним полчаса, он и хватается за голову… Сам задуматься не мог! Надо, чтобы кто-то лез под пули, называл белое белым, а черное черным!
Дима спросил, очень осторожно: