Салимов удел

— …пришел…
Не дожидаясь ответа, она опустила трубку на рычаги и подошла к сыну. Огорчившись гораздо сильнее, чем Джун могла бы поверить, Марк понял, что мать плакала.
— Ох, Марк… где же ты был?
— Пришел? — крикнул из кабинета отец. Лицо, которого Марк не видел, мрачнело, предвещая грозу.
— Где ты был? — Джун ухватила сына за плечи и встряхнула.
— Гулял, — невыразительно ответил он. — Бежал домой и упал.
Больше сказать было нечего. Существенной и определяющей характеристикой детства является не умение без труда переходить грань, отделяющую грезы от реальности, а отчужденность, и только она. Нет слов, чтобы описать темные повороты и выплески детства. Умный ребенок понимает это и подчиняется неизбежным последствиям. Ребенок, подсчитывающий, во что ему обойдется то-то и то-то, больше уже не ребенок.
Марк добавил:
— Я забыл про время. Это…
И тут на него накинулся отец.
Понедельник. Предрассветные сумерки.
Кто-то царапался в окно.
Марк проснулся мгновенно, без переходного периода дремы или ориентировки. Сон и явь в своем безумии стали уже замечательно схожими. Белое лицо в заоконной тьме принадлежало Сьюзан.
— Марк… впусти меня.
Мальчик вылез из кровати. Пол холодил босые ноги. Марк дрожал.
— Уходи, — невыразительно сказал он. Видно было, что Сьюзан все еще в той же блузке, в тех же брюках. «Интересно, ее предки волнуются ? — подумал он. — В полицию звонили?»
— Это не так уж плохо, Марк, — сказала Сьюзан. Темные глаза ничего не выражали. Она улыбнулась, и в бледных деснах блеснул острый рельеф зубов.
— Это так приятно! Впусти меня, я докажу тебе это. Я поцелую тебя, Марк. Я исцелую тебя с ног до головы — так, как никогда не целовала мать.
— Уходи, — повторил он.
— Рано или поздно один из нас доберется до тебя, — сказала Сьюзан. — Теперь нас стало много больше. Пусть это буду я, Марк. Я… я хочу есть. — Она попыталась улыбнуться, но улыбка обернулась отравленной гримасой, заледенившей Марка до костей.
Он поднял свой крест и прижал к оконному стеклу.
Сьюзан зашипела как ошпаренная, выпустила оконную раму и на мгновение зависла в воздухе, тело становилось туманным и неясным. Потом она исчезла. Но Марк успел увидеть (или подумать, что видит) ее отчаянно-несчастное лицо.
Ночь снова погрузилась в молчание и неподвижность.
Теперь нас много больше.
Марк подумал о родителях, которые спали внизу, неумышленно рискуя, — и его затопил страх. Есть такие, кто знает, сказала Сьюзан, когда они только познакомились. Знает — или подозревает.
Кто же?
Разумеется, писатель. Тот, с которым она встречалась. Его зовут Мирс. Он живет в пансионе Евы. Писатели знают многое. Конечно, это он, как же иначе! А значит, Марк должен добраться к Мирсу раньше Сьюзан…
Не дойдя до постели, мальчик остановился.
Если Сьюзан уже там не побывала.