Салимов удел

Откуда-то из внушительного живота Маккаслина вырвался глубокий вздох. Шериф захлопнул блокнот и уложил обратно в глубины кармана.
— Ладно, Джимми, мы дадим сообщение. Сомневаюсь, чтобы от этого было много толку — вот разве что этот чудила еще раз объявится… ежели он вообще существует, в чем я лично сомневаюсь.
Джимми поднял брови.
— Ты мне врешь, — терпеливо пояснил Маккаслин. — Это и я понимаю, и мои помощники… чем черт не шутит, может, и старина Мо тоже. Сколько ты наврал — много, мало — я не знаю, зато знаю вот что: раз вы оба держитесь одного и того же, доказать, что ты врешь, я не могу. Можно бы забрать вас обоих в кутузку, но по закону я должен дать вам обоим по разу позвонить, а даже самый зеленый пацан, только-только из юридической школы, в состоянии вытащить вас из-за решетки, потому как то, что я против вас имею, лучше всего можно описать как «подозрение в неизвестном шахер-махере». Небось твой-то юрист свой диплом не вчера получил, э?
— Нет, — ответил Джимми. — Не вчера.
— Я бы все равно забрал вас, и были бы у вас неприятности, только кажется мне, что врете вы не потому, что проштрафились перед законом. — Маккаслин пнул педаль стоявшего возле секционного стола мусорного бачка, сделанного из нержавейки. Крышка с грохотом отскочила, и Маккаслин выстрелил в бачок коричневой струей табачной слюны. Мори Грин вздрогнул. — Никому неохота пересмотреть свой рассказ? — спросил шериф, и гнусавый провинциальный выговор исчез. — Дело это серьезное. В Уделе четыре смерти, и все четыре тела пропали. Я хочу знать, что творится.
— Все, что мы знаем, мы вам рассказали, — спокойно и твердо сказал Джимми. Он смотрел прямо на Маккаслина. — Если бы знали больше, рассказали бы больше.
Маккаслин вернул ему не менее острый взгляд.
— Ты перепуган до усеру, — заметил он. — И этот писатель тоже. Оба. Такими в Корее бывали парни, которых приносили с передовой.
Полицейские смотрели на них. Бен с Джимми промолчали.
Маккаслин опять вздохнул.
— Давайте, пошли отсюда. Я хочу, чтобы завтра к десяти вы оба явились ко мне в контору и дали показания. Если к десяти вас не будет, пошлю за вами патрульную машину.
— Вам не придется это делать, — сказал Бен.
Маккаслин скорбно взглянул на него и покачал головой.
— Вам надо писать книжки, в которых больше смысла. Как тому парню, что сочиняет истории про Трэвиса Мак-Джи. Чтоб было, во что всадить зубы.
Бен поднялся из-за стола и ополоснул в раковине чашку из-под кофе, задержавшись, чтобы выглянуть за окно в черноту ночи. Что сегодня бродило в ней? Марджори Глик, наконец воссоединившаяся с сыном? Майк Райерсон? Флойд Тиббитс? Карл Формен?
Он развернулся и пошел наверх.
Остаток ночи он проспал при включенной настольной лампе, а сооруженный из шпателей крест, обративший в бегство миссис Глик, оставил на столике по правую руку. Последнее, о чем подумал Бен перед тем, как его объял сон, было: в безопасности ли Сьюзан, все ли с ней в порядке.